Повелитель Стихий. Том 3 - Сергей Полев

— Ваша милость… — начал он и завяз.

— Смелее.

— Про слободских я. — Мужик набрал воздуха, как перед прыжком в прорубь. — Люди там смирные, работные. Двадцать лет живут, как велено, лишнего не спрашивают, потому что за лишнее тут быстро укорачивали. Ежели ваша милость чистку затеет… бандюков режьте сколько угодно, заслужили. А работяг с ними не равняйте.

— Звать тебя как?

— Корней.

— И кем ты был, Корней? До всего этого.

— Гарнизонным. Капралом при старом коменданте. — Он глянул мимо меня, на выщербленные зубцы стены. — Из тех, кто остался.

Вот и первый уцелевший с той ночи, про которую Багор рассказывал из своей каморки. Двадцать лет человек прожил в выгребной яме, а спину до сих пор держит по-строевому. Такое дорогого стоит.

— Чистки не будет, капрал. Будет порядок. Через час построй мне перед цитаделью всех.

— А ежели кто не пойдёт?

— Скажи, что новый хозяин расстроится и пойдёт знакомиться сам. В не самом хорошем расположении духа.

Корней прикинул что-то про себя, нахлобучил шапку и коротко кивнул.

— Построю.

Развернулся и зашагал вниз по улице. Лишних вопросов человек задавать не стал. Вероятно, пойдет на роль помощника.

Через час на плацу перед цитаделью стало тесно. Когда-то на этом пятачке строился гарнизон, потом плац годами зарастал кострищами и мусорными кучами. Середину, судя по свежим прогалинам в хламе, люди Корнея успели расчистить ещё до общего сбора.

Слева, ближе к крыльцу, вразвалку расположились бандиты: рож шестьдесят с гаком, тулупы нараспашку, у доброй половины стволы за плечами, и перегаром от этого воинства несло до самого крыльца.

Справа сбилась слободка: платки да ватники, глаза в землю. Между двумя половинами толпы сам собой остался проход шага в три, и по ширине этого прохода о здешней жизни можно было судить точнее, чем по всем амбарным книгам Багра.

Вышел на крыльцо. Разговоры стихли, но с бандитской стороны продолжали ползти смешки. Настроение левого края читалось без всяких проблем — юнец при грамоте покрутится, помёрзнет с недельку да укатит к тёплым печкам, а крепость как жила, так и будет жить.

Страх в этих взглядах тоже был, свежий, после девяти покойников из кабинета. Но дурость и наглость в подобных местах всегда торгуются со страхом на равных.

— Меня зовут Реймонд, — начал я без предисловий. — Король пожаловал мне Вардис со всеми землями. Каждый, кто стоит на этой площади, теперь живёт на моей земле и играет по моим правилам.

— А ежели правила нам не по нраву?

Из бандитских рядов неспешно выдвинулся детина на голову выше меня. Светлый чуб из-под шапки, морда сытая, глумливая. По дороге он сунул недоеденную краюху кому-то в руки и вытер пальцы о чужой рукав. Хозяин рукава послушно стерпел. Тесак детина вытянул из-за пояса ещё на ходу и теперь лениво поводил им из стороны в сторону.

— Ты, ваша милость, не серчай, — детина улыбался всей пастью, играя на публику. — Погостил, побаловался, и будет. Мы тут люди простые, к хозяевам непривычные. Не уверен, что найдем общий язык.

По рядам за его спиной прокатился гогот.

— Звать как? — спросил я.

— Сивым кличут.

— Запомню. Писарю пригодится, для списка.

— Какого ещё списка? — ухмылка на сытой морде стала шире.

— Поимённого.

Клинок сошёл с пояса раньше, чем Сивый додумал вопрос. Нить довернула его в полёте, сердечник взвыл на пробое, и детина осел в наметённый у крыльца сугроб вместе со своей ухмылкой. Тесак воткнулся в снег рядом с хозяином.

Секунды три площадь слушала ветер.

У правого края бандитских рядов чернявый мужик в малахае повёл было ладонь к ремню карабина. Второй клинок сам лёг мне в пальцы, и я просто посмотрел чернявому в глаза. Ладонь вернулась на место. Медленно, палец за пальцем.

— Умница, — похвалил я на весь плац.

По слободской стороне пронёсся общий выдох. Корней на фланге стоял с каменным лицом, только желваки ходили, словно боялся спугнуть счастье, которое ему привалило.

— Возражения по правилам принимаются в таком же порядке, — я обвёл взглядом бандитскую половину. — Ещё желающие?

Бандитская сторона разом сдулась. Кто-то попятился, кто-то с интересом изучал собственные валенки. А вот со слободской стороны на меня уставились во все глаза, и в этих взглядах впервые мелькнуло что-то поживее страха.

— Тогда слушайте правила. Повторять не буду.

Я спустился с крыльца и неторопливо двинулся вдоль прохода между двумя половинами толпы.

— Первое. Силой никого не держу. Кому новая жизнь не по душе, ворота открыты до заката. Уходите сейчас, и уходите с миром. Кто остался, тот подчиняется. Беспрекословно. Как это работает, вам только что показали.

Сугроб с телом Сивого был красноречивее слов.

— Второе. Никакого разбоя на этих землях больше не будет. Кому надо — работой обеспечу. Оплата достойная, получать будете значительно больше чем то, что вы могли получить раньше.

Со слободской стороны робко кашлянули.

— Платить, стало быть… взаправду будут? — подал голос сгорбленный дед из третьего ряда.

— Кристаллами, — подтвердил я.

Слободка загудела. Тихонько, на пробу. За двадцать лет отвыкаешь верить хорошим новостям.

— А Багор-то… где? — осмелели в задних рядах.

— Жив ваш Багор, — успокоил я. — Помогает следствию.

Судя по лицам, слово «следствие» в Вардисе слышали давным-давно, но жути оно нагоняло исправно.

— На этом всё. Кто уходит, шаг вперёд.

С полминуты площадь стояла как вкопанная. Потом слева отделился один, за ним потянулись ещё. Наберётся десятка два, прикинул я, провожая взглядом первых. Скатертью дорога. Новости они, конечно, разнесут по всей округе, только эларии и так знают про меня больше, чем я сам согласился бы рассказать.

Зато кормить на двадцать ртов меньше. Стволов в строю после всех вычетов оставалось сорок с небольшим. И все теперь мои.

Оставшихся я оглядел не торопясь, ряд за рядом. Корней стоял на правом фланге среди стволов, где и положено человеку при оружии. Вокруг него, что характерно, само собой держалось свободное место.

У слободских в первом ряду обнаружился знакомый по вчерашнему обходу мужик с водокачки: плечи в косую сажень, а глаза прячет, будто виноватый. Вчера он единственный из слободских ответил мне прямо, пусть и заученными словами.

Прямота в этой крепости стоила дорого. Такой человек мне подходил.

Шнырь отыскался там, где я его и ждал: у самого угла цитадели, одной ногой уже за углом.

Великим управленцем я никогда не был, чего уж там. Зато менять людей умею быстро. Ошибся, поменял, делов-то.

— Корней, ко мне. Ты, с водокачки, тоже. Звать как?

— Фролом, ваша милость, — пробасил мужик, выбираясь из