Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан - Виолетта Вейл

Вечером мы рассчитывались с командой. К обычной плате добавились расчет с Веком, оплата первых двух дней Орена и доля команды за дополнительную работу. Арден и Тала свое уже получили раньше. После всех записей у нас осталось пятьдесят две марки.

Нелла пересчитала остаток, а я проверила сроки закупок. Деньги не позволяли сразу взять все, что люди просили привезти, но следующая партия сырья нам была по силам.

Арден заглянул в открытую дверь и спросил, закончила ли я. Нелла подняла голову, посмотрела на него, потом на меня. Я ответила, что еще немного. Он ушел, и я старательно продолжила писать, пока не заметила, что Нелла уже убрала перо.

— Тут все, — сказала она.

Я сложила бумаги. Объяснять выражение своего лица не стала.

На двадцать второй день с проходящим судном пришел пакет из Белых ворот. Смотритель переправы позвал меня к себе; посыльный дождался подписи о получении и отдал завернутые в плотную бумагу листы.

Брен переслал ответ из Вольной гавани. Я прочла первые строки прямо у конторского стола, потом попросила разрешения задержаться и дочитала стоя.

Наши сведения приняли к предварительному рассмотрению. В канцелярии Союза сопоставляли документы о тайном содержании Ардена с доступными береговыми записями. По покушению требовались отдельные подтверждения: показания команды и осмотр корабля оставались в деле, но еще не отвечали на вопрос, кто распорядился нас утопить.

В конце стояла просьба сообщить, сохранились ли сведения о затворах Рассара и чрезвычайных расходах перед наводнением. Нужны были документы с установленным происхождением, люди, которые могли подтвердить выдачу распоряжений, прежние служащие. В письме не обещали оправдания к названному дню.

Я вернулась на судно и позвала Йорена с Арденом. Мы разложили листы там же, где вчера я целовалась, держась за его рубаху. Я передвинула скамью к столу и только тогда поняла, что Арден заметил это. Он коротко улыбнулся мне, прежде чем взять письмо.

— В Рассаре такие записи могли остаться в хранилище, — сказал он. — По затвору должны были выдавать распоряжения. По работам — платить. Я знаю, где держали старые книги.

— Знаете, где держали семь лет назад, — уточнил Йорен. — А что там сейчас?

— Этого не знаю. Нужно выяснить с берега. Кто пытался спускаться, что обрушилось, где теперь проходит течение.

Я вспомнила ларь у Брена, плотно подогнанную крышку и объяснение о старых печатях хранения.

— Если вода добралась до книг, мы ничего не прочтем.

— Если добралась, — согласился Арден. — Поэтому сначала нужно понять, есть ли смысл искать. Я не предлагаю завтра уйти под воду.

Йорен развернул карту. До ответвления, ведущего к Рассару, можно было дойти по торговому пути. Но заход туда занимал время, а путь обратно к основному руслу пришлось бы учитывать отдельно. Люди у переправы уже ждали нас с товаром в оговоренные дни.

— Я не отменю заказы, о которых договорились, — сказала я. — Можно посмотреть, где получится добавить стоянку. Посчитать расходы и спросить тех, кто знает нынешний берег. После этого решим.

Арден положил письмо на стол.

— Я могу расспросить о людях, служивших там до наводнения. И отметить на карте то, что помню. Это пока все, что способен обещать.

— Тогда с этого и начнем, — ответил Йорен. — В маршрут Рассар я сейчас не ставлю.

Я записала, что предстояло узнать до решения: цены на стоянку, сведения о береговых служащих, сколько дней позволяли уже принятые заказы.

Арден забрал свою часть вопросов и заговорил с капитаном о мелководье для завтрашней пробы.

Утром мы пошли к пологому берегу ниже старого спуска. Йорен договорился со смотрителем о лодке на несколько часов. Век с Деном подогнали ее к выбранному месту и вышли на берег. Я несла сверток с сухой одеждой.

Арден сам выбрал место, где собирался раздеться, за остатками навеса. Я положила вещи на сухую доску и вернулась к Йорену. Пока мы осматривали берег, он вошел в воду. Я обернулась уже на плеск.

Вода возле его плеч поднялась, скрыла голову. Я шагнула вперед, но Йорен остановил меня за локоть. В нескольких шагах от берега показалась длинная серебристая спина. По чешуе скользнул синий отблеск. Из воды поднялась голова, за ней — сложенные вдоль тела крылья. Я смотрела, задержав дыхание.

Он занимал почти всю тихую полосу между берегом и ближайшими сваями. Наша лодка рядом с ним казалась совсем маленькой. На длинной шее двигались пластины чешуи; вода стекала по нижней челюсти. Арден повернул голову к берегу, и я увидела его глаза.

Йорен отпустил мой локоть. Я медленно выдохнула и подошла к самой воде.

Арден лежал на мелководье, не пытаясь плыть. Только кончик хвоста чуть двигался в стороне. Мне хотелось подойти ближе, но я осталась там, где не мешала ему выйти. Он смотрел на меня, потом прикрыл глаза. Я вспомнила, как он рассказывал о дожде, который любил наблюдать из-под воды.

Йорен не дал ему задержаться.

— Арден, на сегодня хватит. Возвращайтесь.

Голова повернулась к капитану. Еще мгновение ничего не происходило, и я сжала край собственного рукава. Потом вода снова закрыла спину. Когда Арден поднялся на ноги уже человеком, Век вошел по колено и дал ему опереться на руку.

Я отвернулась, пока Ден помогал ему добраться до навеса. Подождала, когда меня позовут, и принесла оставленный у меня плащ.

Арден сидел на доске в сухих штанах, застегивая рубаху. На верхней пуговице пальцы остановились. Он опустил руки, переждал и попробовал снова.

— Помочь? — спросила я.

Он кивнул. Я застегнула пуговицу и отступила, чтобы он мог накинуть плащ.

— Обратно труднее, — сказал он Йорену. — Пока на этом остановимся.

Капитан согласился без торга. Мы посидели у навеса, прежде чем возвращаться. Арден дышал уже ровнее, но вставал, опираясь на доску. Я шла рядом и ни разу не спросила, не хотелось ли ему немедленно повторить.

После обеда он проспал несколько часов. Я занималась заказами, потом разрешила Нелле самой выбрать, какие нитки докупить у местного торговца, и ушла с палубы до того, как передумала.

К вечеру Арден постучал ко мне с двумя чашками и небольшим кувшином горячего настоя. Сказал, что Агна велела вернуть посуду до мытья. Я убрала бумаги и попросила его сесть. Он выглядел усталым, но уже не бледным.

Мы говорили о