Мастер Начертаний 1-6 - Оливер Ло

карнизы, россыпь валунов на дне. Нора дальше, за изгибом, где трещина в скале расширялась до чёрного провала. Ручей здесь превращался в тонкий поток, и камни вокруг были мокрыми от брызг.

Мин достал верёвку и прикинул расстояние. В прошлый раз он уводил многоножку, швыряя камни в стену и создавая ложную вибрацию. Сегодня нужно было обратное, привлечь, удержать на месте и сцедить секрет жвал, не оказавшись при этом в радиусе досягаемости хитиновых лап.

Он работал полчаса. Обвязал верёвку вокруг двух валунов, создав натянутый контур на высоте колена, шагах в пяти от входа в трещину. Концы закрепил за каменные выступы. Между валунами положил плашку с «кругом замыкания» вверх. Набрал сухих веток, сложил в середину, и чиркнул кресалом. Ветки занялись медленным дымным пламенем, и Мин отступил за валун по другую сторону натянутой верёвки.

Огонь давал тепло. Плашка при запуске давала вибрацию, мерную дрожь, которую Мин чувствовал кожей, когда рисовал символ в каморке. Он присел за валуном, достал кисть и флакон с базовыми чернилами из Чернильницы, провёл короткую запускающую линию на краю плашки, и та ожила голубой пульсацией. Камень под ней загудел. Круг замыкания загудел, и вибрация расходилась по каменному дну ущелья. Многоножка, если она чувствовала сотрясение, сейчас получала сигнал, у входа в нору кто-то крупный и тёплый топчется на месте.

Мин подобрал оба керамических флакона, приготовил нож и сел за валуном ждать.

Прошло десять минут. Костерок прогорел до углей, но нагретые камни ещё отдавали тепло. Плашка гудела. Мин сидел неподвижно, контролируя дыхание, чтобы его тело оставалось холоднее камней вокруг.

Вскоре он наконец услышал скрежет хитина. Царапающий ритмичный звук из трещины, десятки коротких лап перебирали по породе.

Многоножка выползла головой вперёд. Тварь была крупнее, чем Мин запомнил, пять шагов от жвал до хвоста, плоское сегментированное тело цвета мокрого сланца, хитиновые пластины каждая с ладонь взрослого мужчины. Усы-антенны хлестали воздух, нащупывая источник вибрации. Загнутые жвалы, мокрые от бурой слизи, клацнули дважды, пробуя пустоту.

Многоножка двинулась к плашке. Тепло от прогоревшего костра и гул символа тянули её вперёд, и тварь ползла уверенным охотничьим ходом. Она переползла через натянутую верёвку, не обратив на неё внимания, и замерла над плашкой. Жвалы клацнули по камню, высекая искры. Усы задёргались, ощупывая источник гула. Добычи не было, но вибрация и тепло говорили обратное, и тварь не уходила.

Мин выскочил из-за валуна. Два месяца каменных плит, ночных варок и сорока ступеней между ярусами сделали его быстрее, чем в день прибытия. Мин обежал тварь сбоку, схватил свободный конец верёвки и рванул. Петля, пропущенная под брюхом многоножки между вторым и третьим сегментом, затянулась, и верёвка, привязанная к валунам, натянулась двумя поводьями.

Многоножка взвизгнула хитиновым скрежетом и рванулась к норе. Верёвка выдержала. Конопляное волокно впилось в стык между пластинами, и тварь замерла, скрученная в полукольцо, молотя лапами по камню. Усы бешено хлестали воздух, жвалы клацали, и с каждым щелчком из них выдавливались капли бурого секрета, стекавшие по хитину.

Мин подступил сбоку, к голове, с керамическим флаконом в одной руке и ножом в другой. Жвалы развернулись на его тепло. Мин отскочил, подождал, пока усы хлестнут мимо, и рванул обратно. Подставил горлышко флакона под правый жвал и надавил кончиком ножа на бороздку у основания, где хитиновая пластина соединялась с мягкой тканью.

Густая тёплая слизь потекла по ножу во флакон. Резкий кислый запах ударил в нос так, что глаза заслезились. Мин заполнил флакон на треть, прежде чем многоножка дёрнулась и камни под валуном сдвинулись на палец. Он отпрыгнул, сменил флакон на второй и подступил с другой стороны.

Левый жвал оказался щедрее. Мин давил на бороздку ровно, и секрет сочился непрерывной струёй, заполняя керамику. Многоножка скрежетала и билась, верёвка трещала от натяжения, и Мин видел, как волокна лопаются одно за другим.

Он заполнил второй флакон наполовину, когда верёвка лопнула.

Конопляные нити разлетелись в стороны, и многоножку отбросило от валунов. Тварь перекатилась через камни, взвизгнула, развернулась и ринулась к норе так, что хвостовые сегменты хлестнули по стене ущелья, выбив каменную крошку. Через три секунды она исчезла в трещине, и скрежет лап затих в глубине.

Мин стоял посреди ущелья с двумя флаконами в руках. Сердце колотилось у горла, пальцы были перепачканы бурой слизью, запястья подрагивали.

Один флакон на треть, второй наполовину.

— Спасибо за угощение, — сказал Мин трещине в скале. — Буду рад зайти ещё.

Из трещины не донеслось ни звука. Мин заткнул оба флакона притёртыми пробками и убрал в мешок.

После этого парень отступил от норы на сотню шагов, к широкому месту ущелья, где ручей разливался мелким бродом между плоскими камнями. Сел на валун у воды и достал из мешка глиняную плошку, деревянную палочку и один из флаконов.

В свитке о духовных зверях говорилось, что секрет жвал при попадании на кожу вызывает потерю чувствительности на срок от часа до трёх. Мин не собирался проверять полную дозу, потому что разница между «потерей чувствительности» и «параличом конечности» могла уместиться в одной лишней капле.

Он вытащил пробку и капнул в плошку одну каплю яда. Добавил три капли воды из ручья, размешал палочкой. Бурая жидкость разошлась мутной взвесью. Мин поднёс плошку к носу: кислый запах стал слабее, но не исчез. Разведение примерно один к трём.

Мин закатал правый рукав до локтя. На предплечье, там, где шесть каналов заканчивались и начиналась глухая зона без русел, кожа была гладкой и чистой. Мин помнил последнюю попытку пробить канал. Ощущение будто раскалённый прут воткнули в предплечье. Повторять это он не хотел.

А потому обмакнул палочку в разведённый яд и нанёс на предплечье полоску длиной в два пальца, точно по линии, где заканчивался шестой канал. Бурая взвесь легла на кожу и впиталась за несколько секунд.

Мин считал удары сердца. На двадцатом по коже побежали мурашки. На тридцатом участок под полоской начал неметь, будто на предплечье опустили кусок льда. К пятидесятому удару Мин ткнул кончиком ножа в обработанную зону, и кожа ощутила давление, но боли не было. Онемение проникало под кожу, в мышцы, глубже, к тому слою, где пролегали каналы.

Мин убрал плошку и палочку. Положил правую ладонь на колено, прикрыл глаза и потянулся внутрь, к шести заполненным каналам, гудевшим ровным упругим теплом. Собрал ци из всех шести русел в один направленный поток и погнал его к правому предплечью, в ту самую глухую зону, которая три недели назад вышвырнула его обратно за четыре