Развод по приказу. Измена по любви - Виолетта Весна

— Неформально за то, что я не стал подписывать удобную версию, — сказал Ренат.

Я смотрела на них обоих.

Два мужчины. Два звания. Две правды, каждая с острыми краями. Один был моим мужем семь лет и все еще стоял у двери, куда я сама не пускала его. Второй был почти чужим, но сегодня уже закрыл меня от удара, помог достать запись и не попытался забрать мой голос.

— Мне нужно время, — сказала я.

Владислав напрягся.

— У нас его нет.

— У тебя нет. У дела нет. У людей, которые за нами охотятся, тоже нет. А у меня будет.

— Таисия.

— Нет. Ты оставишь сумку и уйдешь.

Он смотрел так, будто я произнесла невозможное.

Наверное, для него это и было невозможным. Не дверь. Не отказ. А то, что я сказала спокойно и не стала оправдываться.

— Я поставлю у подъезда людей, — сказал он.

— Нет.

— Это не обсуждается.

— Тогда я уйду отсюда через окно, как уже делала сегодня, и ты опять будешь искать меня по всему городу.

Ренат кашлянул за моей спиной.

Владислав перевел на него тяжелый взгляд.

— Тебе смешно?

— Нет. Просто представляю отчет.

Я почти улыбнулась. Почти. И это маленькое «почти» Владислав тоже увидел.

Ему было больно.

Я поняла это по глазам.

И мне не стало легче.

Потому что боль человека не отменяет того, что он сделал.

— Хорошо, — сказал Владислав после долгой паузы. — Без людей у подъезда. Но телефон держи включенным.

— Я решу.

— Таисия…

— Я решу, Владислав.

Он будто хотел сказать еще что-то. Может, приказать. Может, попросить. Слово стояло у него на лице, но не выходило.

Он не умел.

И я больше не хотела переводить его молчание в любовь за него.

Владислав отступил на шаг.

— В сумке твои документы, лекарства, теплые вещи. И ноутбук.

— Спасибо.

Это слово вышло сухим, но настоящим.

Он кивнул.

Потом посмотрел на Рената.

— Если с ней что-то случится…

— Не продолжай, — сказал Ренат. — Угрозы сейчас дешевле, чем правда.

Владислав задержал взгляд на нем еще на секунду, потом повернулся и пошел к лестнице.

Я закрыла дверь.

Цепочка тихо звякнула.

И только тогда поняла, что все это время держала спину ровно так сильно, что заболели мышцы.

Ренат не сказал ничего.

За это я была ему благодарна.

Я открыла сумку в прихожей.

Внутри действительно были теплые вещи. Серый свитер, джинсы, белье, зарядки, папка с документами, маленькая аптечка, крем для рук, запасные очки, которые я редко носила, и моя старая домашняя футболка.

Под футболкой лежал конверт.

Не белый, как у Никиты. Плотный, серый.

На нем было написано рукой Владислава:

«Открой, когда останешься одна».

Я взяла конверт.

Ренат посмотрел на него, но не спросил.

— Вы можете выйти на кухню? — сказала я.

— Да.

Он ушел сразу.

Без вопросов. Без обиды. Без попытки остаться рядом под предлогом безопасности.

Я села на край дивана и долго смотрела на серый конверт.

Потом открыла.

Внутри был лист и фотография.

На фотографии я стояла на крыльце нашего дома в первый год брака. Смеялась, прикрыв глаза ладонью от солнца. Владислав, видимо, снимал меня сам. Я не помнила этот день. Не помнила этот смех.

На листе было всего несколько строк.

«Тая.

Если я скажу правду, ты возненавидишь меня.

Если промолчу, возможно, выживешь.

Я выбрал второе и понимаю, что этим потерял тебя.

Не доверяй Горицкому.

Не доверяй Тарханову.

И не верь, если тебе скажут, что Никита умер случайно.

В.»

Я перечитала письмо два раза.

На третьем слов больше не стало.

Владислав снова не сказал главного. Но впервые признал хотя бы одно: он понимал, что теряет меня.

Я сидела с фотографией в руках и не плакала.

Не потому что не хотелось.

Просто слезы пришли бы к той женщине на фото. Смеющейся, молодой, уверенной, что сильный мужчина рядом всегда означает