Путешественник - Е. Юань

…………

Где-то на задворках архипелага Ротсид, далеко в стороне от оживленных торговых путей, на исполинском острове, надежно укутанном густой пеленой тумана.

Под истошный, пронзительный клекот синяя хищная птица, стремительная словно тень, камнем рухнула с небес. С тяжелым, глухим стуком она впечаталась в землю, взметнув во все стороны комья сырой грязи и веер алых брызг.

Элджер Уилсон, ни на йоту не теряя бдительности, застыл поодаль. Вскинув левую руку, он нацелил на этого жуткого паранормального хищника — синекрылого сапсана — черное железное кольцо, покоящееся на большом пальце.

Венцом этого перстня служил острый, словно шип, выступ, густо перепачканный въевшейся, застарелой кровью. От артефакта так и веяло первобытной древностью и леденящей душу, извращенной скверной.

То была мистическая реликвия, которую он приобрел у одного «Ремесленника», пустив в ход казенную награду за голову «Стального» Маквити. Для отвода глаз он распускал слухи, будто вещица обошлась ему в баснословные пять тысяч двести фунтов, хотя на деле расстался всего с тремя тысячами ста монетами.

Перстень носил имя «Плеть Разума» и славился способностью обрушивать на врагов сокрушительный, практически не отразимый ментальный урон. За вычетом этого козыря, кольцо лишь слегка обостряло навыки Элджера во владении всевозможным оружием, а потому реальный ценник на него отнюдь не пробивал потолок.

В тот раз у «Ремесленника» и его компаньонов на руках оказалось ровно два мистических артефакта: «Плеть Разума» и «Кольцо Шамана». Последнее щеголяло куда более пестрым арсеналом талантов, превосходно адаптировалось к любым передрягам и при этом стоило почти столько же. Казалось бы — выбор очевиден. Однако Элджер, скрупулезно взвесив все за и против, всё же отдал предпочтение «Плети Разума». Моряк резонно рассудил, что без этой конкретной уловки охота на синекрылого сапсана обернулась бы сущим кошмаром, ведь эта тварь — крылатый Потусторонний монстр. И, как показала практика, его расчет оказался безупречным.

Ради этого триумфа Элджер был готов безропотно сносить сводящую с ума, пульсирующую мигрень, от которой порой хотелось с разбегу впечататься головой в глухую стену.

Выждав пару томительных минут и убедившись, что над тушей синекрылого сапсана заплясали светящиеся искры, которые вскоре вылепили на крыльях шесть кристаллических перьев, Элджер с облегчением выдохнул и неспешно приблизился к добыче.

Его лоб стягивала грубая льняная повязка, в центре которой полыхал кроваво-красный самоцвет, источающий мягкое, холодное сияние, подобное лунному свету.

Эта реликвия — наследие вампира-барона — по праву должна была перейти в руки Эмлина Уайта. Однако Элджер не стал пороть горячку и торопиться с закрытием сделки. Пользуясь тем, что артефакт поддавался примитивному, базовому использованию, моряк благоразумно решил прихватить его с собой в качестве надежной страховки на время охоты.

«Порой выступать в роли посредника чертовски выгодно…» — беззвучно констатировал Элджер, сноровисто собирая шесть кристаллических перьев.

Выпрямившись во весь рост, он устремил взор на исполинскую, уходящую в небеса горную гряду в самом сердце этого первобытного острова и на густые, непролазные джунгли у ее подножия. Обостренная интуиция настойчиво твердила: эти чащи кишмя кишат невообразимыми, леденящими кровь угрозами.

«С моим нынешним рангом соваться в эти дебри — чистой воды самоубийство…» — моряк отвел взгляд и неспешным шагом двинулся к побережью, ни на секунду не ослабляя бдительности и зорко высматривая, не рыщут ли поблизости иные «охотники».

Добравшись до края, он с разбегу ласточкой нырнул в ревущие волны. Пустив в ход таланты «Мореплавателя», Элджер играючи поплыл в открытое море. Где-то там, вдалеке, на волнах мирно покачивался его корабль-призрак, а вся команда по-прежнему видела десятые сны, наглухо усыпленная газом вампиров.

Чтобы подобраться к этому затерянному первобытному острову, судну надлежало круто сойти с безопасных фарватеров. Предстояло как минимум шесть часов кряду продираться сквозь бушующие штормы и воды, кишащие морскими чудовищами, ежесекундно балансируя на грани гибели. Лишь прожженный, знающий маршрут как свои пять пальцев «Мореплаватель» мог провести посудину сквозь этот ад.

…………

На город опустилась глубокая ночь. Вдоволь отдохнувший за день Клейн отложил прочитанную газету и юркнул под теплое одеяло.

Уже на самом пороге сна в его голове внезапно всплыла одна занятная мысль.

«Даниц укатил обратно на свою „Золотую Мечту“. Не слишком ли жирно мне одному снимать такие роскошные, просторные апартаменты? Какое вопиющее расточительство…» — Клейн едва заметно кивнул собственным мыслям, твердо решив с первыми лучами солнца сдать номер и перебраться в гостиницу попроще.

Уладив эту дилемму, он быстро провалился в сон, однако посреди зыбкого марева грез внезапно обрел кристальную ясность рассудка.

Юноша безошибочно почуял: в его сновидение нагло вторглась чужая, посторонняя сила!

«Суметь засечь вторжение самого „Змея Судьбы“… А я и впрямь чертовски крут. Хотя нет, это серая мгла чертовски крута…» — Клейн огляделся по сторонам и обнаружил, что стоит посреди бескрайней, выжженной пустоши, погруженной в кромешный мрак. А неподалеку в небо вонзалась монументальная черная башня.

Этот пейзаж был ему до боли знаком: в точности такую же картину он воочию зрел в кошмарах доктора Аарона. Вот только на сей раз шпиль башни пустовал — исполинская, отливающая серебром мистическая змея бесследно исчезла.

Сыщик задумчиво кивнул и, прибавив шагу, переступил порог черной башни. Внутри всё так же веяло затхлой древностью и тленом, а архитектура бросала вызов любому здравому смыслу: винтовые лестницы то упрямо карабкались ввысь, то внезапно, под дикими углами обрывались в подземелья. Комнаты громоздились в полнейшем хаосе — одни стояли как положено, другие зависли вверх тормашками, а третьи и вовсе были причудливо впаяны в глухие стены.

Просачиваясь сквозь череду скрипучих дверей и проходя прямо сквозь каменные преграды, Клейн в очередной раз очутился в самом сердце этой зловещей башни.

Пол здесь был щедро усеян россыпью карт Таро, которые плотным веером окаймляли слегка приподнятый пятачок в самом центре зала.

На этом возвышении красовался портрет вкупе с короткой строчкой, выведенной ослепительно серебристыми буквами.

С картины взирал не кто иной, как тот самый пухлый знахарь, а серебристые слова сплетались в лаконичное послание:

«Сообщи Дарквеллу».

«Стало быть, пухлого Аптекаря зовут Дарквелл… Уилл Осептин и впрямь оказался тем самым „Змеем Судьбы“ из Школы Жизни. А моя дерзкая теория подтвердилась: с помощью бумажного журавлика я действительно могу навести с ним мосты прямо через сновидения…» — выждав пару минут и убедившись, что новых откровений не предвидится, Клейн покинул мир грез и благополучно провалился в обычный сон.

…………

С первыми лучами солнца Клейн, скрупулезно уточнив, что при выселении до полудня с него не сдерут лишней платы за номер, водрузил на голову шляпу, поймал экипаж