Дневник добровольца. Хроника гражданской войны. 1918–1921 - Георгий Алексеевич Орлов

Газеты сюда пока не попадают, что делается на свете, большинство не знает совсем. Сегодня к нам попала сводка нашего штаба с «последними» новостями от 22 числа: генерал Врангель получил телеграммы от русских политических партий, находящихся в Париже, Лондоне, Риме, Ницце, Константинополе, в которых в различных выражениях выказывается восхищение перед героизмом нашей армии, боровшейся до конца в невероятно трудных условиях. Все партии считают борьбу не законченной, а только временно прервавшейся, предлагают всем русским сплотиться вокруг генерала Врангеля, которого считают главой единственно возможной русской власти, и его героической армии, прийти на помощь которой призывают всех, чтобы облегчить ее настоящее тяжелое положение.

Донцы обращались к Соединенным Штатам с просьбой предоставить им необработанные участки, инвентарь и бесплатную перевозку в Америку с тем, что они обоснуют там колонии. В этом воззвании говорилось, что они «не только воины, но и земледельцы».

Петлюра отошел в Польшу и обезоружен. Генерал Булахович[259] продолжает бороться. Отношение французов к нам сочувственное, но в данный момент их внимание отвлечено греческими делами. В Греции возня с возвращением короля Константина. Восстановление Константина будет рассматриваться как утверждение Грецией неприязненных действий по отношению к Антанте и, вероятно, изменит отношение союзников к Греции в неблагоприятную сторону, и предоставит всем трем правительствам полную свободу действий. Между греческими войсками и кемалистами продолжаются бои. В результате одного «упорного боя», по сообщению, кемалисты были разбиты «наголову», причем одни потеряли одного убитым и 12 ранеными и 67 голов рогатого скота.

24.11.1920. С общим котлом дела не особенно налаживаются. Топка в походной кухне мала для дров (она предназначена для угля), а для сырых прутьев, которыми пользуются наши кашевары, совсем не годится. Полдня уходит на то, чтобы довести воду до кипения, поэтому обед сильно запаздывает, а ужин совсем не успевают приготовить. Вместо казенного ужина приходится себе один раз в день самостоятельно подваривать кашу.

По вечерам процветает железка. После ужина садимся в проходе и играем уже на драхмы. Русские деньги идут у нас параллельно с драхмами по расчету 1/2 драхмы — 50 000 руб. (1000 — 1 лепта). В банк, таким образом, сразу ставится и русская, и иностранная монета. Наиболее ходовая цифра банка — это 1/2 драхмы и 20–30 тысяч рублей. Карты у нас отвратительные: 1,5 колоды преферансовых карт и мелочь от двух колод, которая очень легко, даже при нашем тусклом освещении, отличается от старых карт. Обычно все ложатся очень рано, кроме играющих, которые засиживаются до 3–4 часов ночи.

Примерно с 9–10 вечера по проходу через нас публика начинает бегать на двор, причем иной раз у нашего импровизированного стола собирается чуть ли не целая очередь из выбегающих и возвращающихся обратно. Хочу сказать, что по каким-то необъяснимым причинам решительно все выбегают ночью не менее двух-трех раз, а есть специалисты вроде подполковника Гудим-Левковича, вернувшегося в батарею из авто-пулеметного эскадрона, которые за ночь выбегают по 9 раз. Одни объясняют это тем, что мы кроме жидкой пищи ничего не едим, другие — качеством воды, третьи видят причину в консервах, которые содержат много селитры, четвертые — в бульонных кубиках, пятые ко всему этому присоединяют еще влияние холода и прочее.

25.11.1920. С утра всей батареей под командой полковника Ягубова ходили в горы за дровами. Ничего хорошего поблизости нет, почти все кусты уже вырублены. По некоторым местам на берегу ручья еще несколько дней тому назад было трудно ходить, а сегодня уже гладко, все прутики подобраны.

К вечеру пошел дождь. Это самое ужасное, что только можно придумать в данной обстановке. В палатках страшная сырость, грязь, глина растворяется так, что ступить нельзя. Говорят, зима здесь дает о себе знать посредством дождей. Самое холодное время — это вторая половина декабря и весь январь по новому стилю. Аборигены говорят, что в лощине, где мы разместились, иногда даже выпадает снег.

26.11.1920. Дождь моросил весь день. Кашеварам так и не удалось сегодня как следует растопить кухню и довести воду до кипения. Продукты были выданы на руки, пришлось готовить самим. При такой погоде доставлять продукты очень тяжело, почти всё приходится носить из города. Повозки на дороге застревают, поэтому требуется наряд из батареи, чтобы помочь мулам вытащить повозки и донести на себе продукты в наше интендантство. Хлеб обычно запаздывает и получается неравномерно. В Галлиполи необходимое количество хлеба выпечь не могут, там уже начали строить хлебопекарни, а пока что получаем хлеб из Константинополя, из-за чего мы всё время находимся в зависимости от погоды на море.

Палатки наши здорово подмокли и подтекли, в головах образовалась целая каша из мокрой глины. Под вечер подул северный ветер, и дождь прекратился, но зато возникло опасение, что этим ветром может сорвать палатку. И не без основания, так как ночью действительно ветром снесло 4 малых палатки.

Распространились откуда-то слухи о начале революции в Англии.

27.11.1920 (10.12.1920). Официальным приказом сегодня, наконец, состоялся переход на новый стиль. Можно сказать, что в настоящий момент этот переход для всех пройдет безболезненно и никаких отношений между сделками особенно не нарушит, чего раньше боялись и что осложняло дело.

Говорят, что французские солдаты ежедневно получают вино и сладости. Поскольку мы, как утверждают, будем получать полный паек, то кто-то пустил слух, что вместо вина мы будем получать по одной драхме в день. Относительно молока и сладостей (варенья и пр.) говорят, что для нас у французского интендантства этих продуктов конечно «не найдется». Публика услыхала про одну драхму, обрадовалась и преждевременно начала строить планы в этом направлении и предположении.

Без денег не только скучно, но печально и даже тяжело. На меня это обстоятельство действует значительно менее удручающе, чем на других. Все стали невероятно мелочными: каждая щепочка, соринка, листок папиросной бумаги — всё на учете. И оно понятно — взять не откуда.

Хочу указать еще на способ деления продуктов, выдаваемых на руки. Кто-либо делит продукты на приблизительно равные части (точно разделить ни хлеб, ни консервы, ни масло, ни сахар невозможно). Другой отворачивается и гадает: ткнут пальцем и спрашивают: «Кому?» Этот способ разделения ведет свое начало от солдат со времени германской войны, мы начали практиковать его еще на пароходе. И это надоевшее «кому» раздается во всех офицерских и солдатских палатках и нашего, и других лагерей.

11.12.1920. Сегодня командир дивизиона генерал-майор Ползиков собрал около своей палатки всех офицеров нашего дивизиона и довольно бессодержательно поговорил с нами. Сначала благодарил нас за