Вертикальный край света - Симон Парко

Пока Гаспар искал кварц, Соляль боролся со сном: голова болела, глаза щипало, хотелось присесть прямо здесь, на белом облаке, опускавшемся на волосы. Он даже задремал на мгновение. Вдруг до Юнца донеслась печальная мелодия. Он открыл глаза и увидел, что рядом с ним сидит старик в толстых кожаных перчатках и играет на скрипке.

— Как дела, Юнец? — спросил странный незнакомец, инструмент которого растворился в воздухе.

Сначала Соляль подпрыгнул, но тут же принял решение игнорировать старика и сконцентрироваться на Гаспаре, обыскивающем уступ над его головой.

— Скверная погодка, не правда ли?

Соляль молчал, но пришелец продолжал вещать медовым голосом:

— Да уж, видали и получше. Зря вы задумали лазить тут в такой день. Покорять Великую в подобную метель — чистое безумие!

Заметив, что Соляль по-прежнему его игнорирует, старик приподнял шляпу и протянул ладонь в перчатке:

— Однако прости, я только что понял, что до сих пор не представился. Пьер Миро, к вашей кончине… Ой, извини! К вашим услугам, конечно же! Пьер Миро, родился тысячу триста двадцать лун назад в деревне Снежной Богоматери, в халупе моих родителей прямо в корыте. Умер шестьсот двенадцать лун назад вот на этом склоне. Для одних — падший, для других — сам дьявол во плоти! — Он громко расхохотался: — Однако не бойся, я не злодей! Скажем так: мне просто не хватает общения. Видел я вас, тебя и твоего друга, в Каменном лесу! Ах, чудесный спектакль, не правда ли? Молнии, ветер, отвратительное зеленое небо, а посреди всего этого ада — вы, ну не прелесть ли? Вот так сюрприз! — Он перестал хохотать и снова заговорил серьезно: — Если бы ты знал, как здесь холодно. Да еще и ни души, одни только галки, целая армия галок, чертовы шакалы. — Он выплюнул красную мокроту, которая воспламенилась, едва коснувшись снега. — Я умираю со скуки, поэтому зимой развожу печь в Насесте и играю на скрипке.

Не глядя на него, Соляль сказал:

— Простите, месье, не хочу вас обидеть, но я знаю, что вы не существуете. Мой уставший мозг играет злую шутку. Но я должен сосредоточиться, чтобы подстраховать друга, поэтому вынужден попросить вас оставить меня в покое. — Он повернул голову к Гаспару, чтобы поинтересоваться, как у того дела.

Старик вежливо дождался ответа Шефа и продолжил беседу:

— О! Вот еще! Однако кое-что я могу сказать тебе наверняка: хочешь ты того или нет, скоро твой друг сойдет с ума.

— Что вы болтаете? Небылицы! У Гаспара трезвый рассудок, он владеет ситуацией. — Соляль вышел из себя; он резко повернулся к старику, увидев наконец его испещренное морщинами лицо и легкую аномалию в глазах: правый глаз был зеленого цвета, в то время как левый — карий.

Ну-ну-ну! Миро знает прошлое, настоящее и будущее! За шесть поколений он стал экспертом в области черной магии, дружочек!

— Я вам не дружочек, — беспокойно возразил Соляль, — и простите, месье, я не хочу вас обидеть по второй раз, но по прежнему считаю, что вы не существуете. Поэтому снова попрошу избавить меня от нашего присутствия.

— Ах! До чего же упрямы эти живые. Ну-ка, расскажи, как дела у Маши? Какие новости от отца Саломона? Эти двое добры. Представь себе, Маша иногда оставляет мне в миске мясо серны у двери посреди зимы!

— Вы не можете знать ни Машу, ни отца Саломона.

До Соляля донесся голос Гаспара, в мгновение ока прогнав призрака:

— Соляль, какого черта ты там сам с собой разболтался?

— Э-э-э… Падший пришел, который…

— Нет, нет и нет, ты же помнишь, его не существует, это всего лишь твой двойник, хорошо?

— Хорошо. Но он спрашивал про Машу и отца Саломона, а еще видел нас вчера в Каменном лесу. Такое ощущение, будто он нас неплохо знает.

— Он пытается посеять сомнения. Сохраняй дистанцию, игнорируй его, если вернется.

— Хорошо. А ты что-нибудь нашел?

— Нет, ничего, тут ничего нет, никакого тебе кварца… Сейчас перекушу и продолжу поиски. — Гаспар порылся в сумке, достал кусок хлеба и бросил его Солялю. На, поешь тоже, чтобы прийти и себя.

Поймав хлеб. Юнец увидел, как с севера летит стая ворон, кружась вад Гаспаром и спускаясь все ниже и ниже. Пространство между птицами умень шилось, они сложились в плотный шар, который, растворившись в воздухе, оставил после себя старика — теперь тот сидел подле Сол ял я, скрестив ноги по-турецки.

— Я голоден. Дай чего-нибудь пожевать.

— Куда делись вороны? Откуда вы?

— Помимо человеческих языков, я умею говорить по-вороньи. Я голоден. Дай чего-нибудь пожевать.

Дрожа от тревоги. Соляль отрезал кусочек хлеба и протянул его падшему.

— Спасибо, — сухо ответил тот.

Он засунул кусок в рот, мякиш пролетел насквозь и упал на землю. Старик поднял его и повторил действие еще раз — напрасно. В конце концов он бросил хлеб в пропасть.

— Эй! Это мой хлеб! Я был с вами любезен, а вы выбросили еду!

— Я хочу пить, дай мне что-нибудь, чтобы утолить жажду.

— Нет, если вы провернете то же самое, не дам.

— Я хочу пить, дай мне что-нибудь, чтобы утолить жажду.

Соляль протянул ему флягу, решив, что это лучшая реакция на непредсказуемое поведение старика. Тот поднес ее к губам, но струя тоже пронзила его насквозь. Опустошив флягу, он ругнулся:

— Чертова вода, пить невозможно! — Он щелкнул пальцами, и фляга наполнилась снова. В очередной раз старик поднес ее к губам, на этот раз зеленоватая жидкость спускалась по горлу, не выливаясь сквозь плоть. — Вот это, я понимаю, настойка! Так-то лучше, не правда ли? — Он отдал Солялю флягу, теперь полную тошнотворного ликера.

— Мне нужна вода, вода!

— Да нет, нет же, на горных вершинах нет ничего лучше настойки!

— Ну пожалуйста.

Старик снова щелкнул пальцами, и ликер превратился в воду. Соляль лишился дара речи. Пришелец заметил:

— А, и спасибо за одеяло вчера вечером.

— Эй! Вы даже не попросили! Просто заявились посреди ночи и стянули его с меня! Страшно было до дрожи!

— Я промерз до костей, говорю же, вы заняли мое место в Насесте, я остался один снаружи, посреди сугробов, как в аду!

— Но ведь падший не может замерзнуть. Если еда и вода проходят сквозь ваше тело, как вы можете чувствовать холод?

— Мы мерзнем от одиночества, а не от метелей! Вижу, ты не просто начал со мной разговаривать, да еще и заинтересовался моей персоной, это приятно!

Соляль успокоился и вспомнил советы Гаспара:

— Да, конечно, ваша жизнь очень увлекательна, месье, расскажите мне все.

— С удовольствием. Как я и говорил,