Император Пограничья 17 - Евгений И. Астахов

Кронпринц молча кивнул, но его внимание уже привлекла сторожевая башня, возвышавшаяся справа от дороги. Не деревянная вышка с навесом от дождя, какие он видел в других пограничных поселениях, а серьёзное укрепление на каменном основании — квадратное, с бойницами для стрелков и площадкой наверху, где он разглядел характерный силуэт станкового пулемёта.

— «Трещотка», — машинально отметил он вслух, — или что-то похожее.

— Верно, угрюмская модель, — добваила Василиса с плохо скрываемым удовольствием. — Местное производство. Прохор усовершенствовал конструкцию, что-то про охлаждение ствола. Если захочешь, он сам расскажет подробности.

На площадке башни дозорный снайпер с длинной винтовкой наблюдал за окрестностями. Не деревенский мужик с ружьём — профессионал в камуфляжной форме, занявший удобную позицию для ведения огня.

Сигурд выпрямился на сиденье. Его ожидания начали трещать по швам.

Они миновали ещё три такие башни, прежде чем впереди показался водный канал — широкий, с укреплёнными берегами, по которому медленно двигались две баржи, гружённые каменными блоками. Рабочие на берегу разгружали третью баржу, используя систему лебёдок и деревянных кранов.

— Строительный материал для новых построек, — прокомментировала княжна. — Камень везут из карьера, что неподалёку отсюда.

У недостроенного моста через овраг трудилась бригада каменщиков — не меньше тридцати человек. Сигурд отметил профессиональную организацию работ: подмастерья подавали раствор, мастера укладывали блоки, прораб с планом в руках координировал действия. Опоры моста уже поднялись над водой, и между ними начали возводить арочные пролёты.

Впереди показался блокпост, вынесенный на солидное расстояние от города, и здесь Сигурд окончательно понял, что его представления об Угрюме не имеют ничего общего с реальностью.

Охрана на контрольно-пропускном пункте состояла из шести бойцов в одинаковой форме с нашивками, изображавшими стилизованную букву «У» на щите. Все вооружены автоматами, на поясах — кобуры с пистолетами. Один из стражников поднял руку, приказывая остановиться.

— Документы, — потребовал он, когда водитель опустил стекло.

Василиса протянула удостоверение. Стражник внимательно изучил его, затем посмотрел на кронпринца:

— А вы, господин?..

— Сигурд Эрикссон, — ответил швед, доставая свои бумаги. — Гость княжны Голицыной и князя Платонова.

Стражник не торопился. Он сверил имя с каким-то списком в руках напарника, потом кивнул двум другим бойцам. Те обошли внедорожник по кругу, заглядывая под днище с помощью зеркал на длинных ручках, проверяя багажник и салон.

— Всё в порядке, — наконец объявил старший. — Добро пожаловать в Угрюм, Ваше Высочество.

Шлагбаум поднялся, и машина двинулась дальше.

— Серьёзная проверка, — заметил Сигурд.

Василиса пожала плечами, но в её глазах мелькнуло удовлетворение.

— После нескольких инцидентов безопасность стала приоритетом. Каждого проверяют, без исключений.

Дорога повернула, и Сигурд увидел ворота.

Новые. Каменные. Ещё не достроенные — строительные леса окружали массивные башни по бокам, рабочие укладывали облицовочные блоки на высоте третьего этажа, — но уже впечатляющие. Арка въезда была достаточно широкой, чтобы пропустить два грузовика бок о бок. Над ней возвышалась надвратная башня с бойницами и площадкой для дозорных.

— Эти ворота строят уже второй месяц, — сказала Василиса. — К июню должны закончить.

Внедорожник въехал под арку, и Сигурд оказался внутри города.

Именно города, не деревни и не острога.

Центральная площадь раскинулась перед ним — мощёная камнем, с фонтаном посередине, окружённая каменными зданиями в два и три этажа. Он узнал характерную архитектуру административных построек: ратуша с часами на башне, здание суда с колоннадой у входа, что-то похожее на банк или торговую палату. Вывески купеческих лавок пестрели над дверями: «Угрюмый арсенал», «Скобяные товары Фрола», «Аптека Альбинони».

Строительные леса виднелись повсюду. На одном здании рабочие монтировали крышу, на другом — штукатурили фасад, на третьем — устанавливали оконные рамы. Сигурд насчитал не менее дюжины объектов, где кипела работа. Мастера, подмастерья, разнорабочие — сотни людей трудились под присмотром прорабов.

По улице мимо них прогромыхала телега, гружённая кирпичом. За ней шла группа женщин с корзинами, направлявшихся к рыночным рядам. Двое мальчишек в форменных куртках промчались мимо, о чём-то оживлённо споря. Старик на скамейке читал газету.

Обычная городская жизнь. Не выживание на краю цивилизации, а обычная, нормальная городская жизнь.

— Население? — спросил Сигурд, не отрывая взгляда от окна.

— Около четырёх тысяч в самом Угрюме, — ответила Василиса. — Ещё столько же в окрестных поселениях под нашим протекторатом.

Кронпринц молча покачал головой. Год назад, по словам княжны, здесь была умирающая деревня, насчитывающая меньше сотни жителей, которую притеснял безумный князь Веретинский. Теперь же…

Внедорожник свернул на боковую улицу, и Сигурд увидел казармы — длинные каменные здания с плацем перед ними. На плацу строем маршировал взвод дружинников в полном снаряжении. Офицер выкрикивал команды, и солдаты синхронно выполняли повороты.

— Гарнизон? — уточнил он.

— Около трёхсот человек постоянного состава, — Василиса загнула палец. — Плюс ополчение из горожан — ещё столько же. Плюс ратная компания «Северные Волки», которая теперь чаще базируется здесь, чем у себя в Твери.

Сигурд вспомнил рыжеволосую княжну Засекину, с которой познакомился в Москве. Та самая, чей меч пел в бою с убийцами Гильдии.

— Её люди — элита, — добавила Василиса, словно прочитав его мысли. — Каждый боец стоит троих обычных дружинников.

Машина остановилась у большого каменного здания с широким крыльцом — резиденции князя Платонова. Сигурд вышел первым, протянув руку Василисе, и огляделся.

Отсюда открывался вид на значительную часть города. Справа поднимались стены нового бастиона с каменной облицовкой. Слева виднелась колокольня церкви, увенчанная золотым куполом. Вдали, за крышами домов, дымили трубы какого-то производства — возможно, оружейной мануфактуры или плавильни.

Швед медленно повернулся к Василисе. Она наблюдала за его реакцией с плохо скрываемым торжеством, хотя явно старалась казаться равнодушной.

— Это не форпост, — произнёс он наконец, и его северный акцент сделал слова особенно весомыми. — Это столица в стадии рождения.

Василиса не ответила, только улыбнулась той же улыбкой, с которой смотрела в окно всю дорогу. Улыбкой человека, показывающего гостю свой дом — и довольного тем, что видит.

Сигурд вспомнил истории, которые слышал о князе Платонове. Выскочка из захолустья. Человек без роду и племени, которого чудом не казнили за мнимый мятеж. Властитель нескольких деревень, каким-то образом победивший целую армию Владимира.

Теперь он начинал понимать, что за всеми этими историями стоит нечто большее. Человек, способный за полтора года превратить умирающую деревню в растущий город, не был обычным выскочкой. Это был строитель. Государь. Тот, за кем идут люди.

В Шведском Лесном Домене таких называли конунгами.

Сигурд сделал глубокий вдох. Воздух здесь пах совсем не так, как он ожидал. Не затхлостью Пограничья, не страхом перед Бездушными. Пахло известью и свежим деревом, кузнечным дымом и хлебом из пекарни. Пахло строительством. Надеждой. Будущим.