Саперы - Игорь Ефимович Чернов

Санинструктор разрыдалась, объясняя, что раненые идти не могут. Два майора стояли в стороне и покуривали в рукава шинелей. Тут я не выдержал, подошел к машине и, рванув капитана за плечо лицом к себе, крикнул:

— Отойдите от машины, вытащим и без вас! Снимать раненых и сваливать машину не дам!

— А ты кто такой? Ты знаешь, что мы из штаба армии, его машины в километре отсюда из-за вас застряли! — вырвав руку, огрызнулся капитан и приказал продолжать работу.

Но люди отошли от машины и угрюмо молчали, ожидая, чем кончится дело. Мне стало ясно, что теперь отступать нельзя, иначе раненые останутся на земле и подобрать их будет некому — все машины перегружены. Заорал на капитана:

— Прочь от машины! Где армия? Куда дели? А кто я, не твое дело! Прочь от машины!

Подбежали оба майора. Осмелев, капитан замахнулся на меня кулаком, но я выхватил дареный парабеллум и приставил к лицу капитана. Рука его быстро опустилась, двух майоров крепко схватили за руки подбежавшие мои командиры.

— Ну, ты ответишь — и за задержку штабных машин ответишь, и за парабеллум свой, — пробормотал капитан.

Я сказал, что отвечать будем оба, каждый в свое время и в разной степени, а кто-то ответит и за потерю управления армией. Сгрудились бойцы, оттеснили штабников, во тьме прогудел чей-то увесистый бас:

— Идите-ка, ребятки, в свой штаб, пока братва не осерчала по-настоящему.

Вдоль колонны к штабным офицерам подошел, видимо тоже из штаба армии, пожилой полковник. Выслушав майоров, приказал им идти к своим машинам. Потом спросил меня, чей это грузовик. Я рассказал о случившемся. Полковник нашел трос, организовал моих офицеров. Закрепили трос на передке застрявшей машины, обвели им основание векового дерева, шагах в пятнадцати от нас, а другим концом— за передок стоявшей позади трехтонки; ее шофер стал потихоньку сдавать назад, трос натянулся; народ опять облепил застрявшую машину со всех сторон, и она вместе с ранеными выскочила из колдобины. Полковник подошел ко мне и, пожав на прощание руку, попросил забыть инцидент, а на будущее хорошо запомнить эксперимент с тросом.

К рассвету преодолели речку Белую и вышли к другой речке — Жерди. Лес поредел, дорога стала шире, и сразу появились немецкие самолеты. Начались периодические бомбежки и обстрелы, но народ шел и ехал без долгих остановок, лишь бы быстрее туда, к своим. Попытался разыскать машины штаба армии, хотел узнать хоть что-то, но штаб еще в темноте свернул на какую-то дорогу или просеку. Был ли то штаб армии целиком или его осколок, кто знает.

Лес уже совсем поредел — впереди маячило почти открытое пространство. Решив искать управление в районе Оленина или где-то в направлении Белый — Ржев, я развернул колонну на первую попавшуюся дорогу на восток, с тем чтобы соединиться с Бочулей и Бутиновым в районе Андреевского или Ново-Дугина, а сам с Козловым и еще двумя командирами, предупредив Лисогора, что буду их догонять в тех же районах, помчался на север. На этот раз повезло: дорога оказалась гладкая, ни одной машины или подводы, не было и немецкой авиации. И, проскочив восточнее Дунаева через Обшу, потратив всего час-полтора, увидел, что на развилке дорог нас встречает сам Аксючиц с машиной и группой командиров.

Кратко доложил обо всем. Аксючиц поблагодарил, сказал, что все делалось правильно, они ждали только связи от нас, немцы на хвосте, всего в трех километрах. Он высказал предположение, что фронт прорван широко, но где-то будем цепляться, Москва не за горами, значит, первейшая задача до того, как свяжемся со штабом фронта, — это сохранить людей и батальоны как строевую единицу, доукомплектоваться и сверх штата, принимая в свой состав выходящих из окружения или отступающих одиночек и группы. Рубежом, за который попытаемся зацепиться, очевидно, будут реки Вазуза и Сежа. Аксючиц приказал быстро догонять своих и выводить батальоны и участок в эти районы, а само управление искать в селах Степанники или Овсяники.

Попрощались и разъехались в разные стороны. Козлов остался с управлением.

Через полчаса бешеной езды выяснилось, что прежняя дорога перерезана противником — от Белого немецкий клин загибался в сторону Ржева и резал дороги, по которым мне следовало догонять своих. Пришлось нам, вихляя полевыми и лесными дорогами, выжимая из машины все, что только возможно, мчаться параллельно немцам в надежде опередить врага и поперек его курса прорваться к своим, то есть опять действовать на «дурака», памятуя слова кого-то из великих о том, что самый опасный противник — это глупый противник. Из Андреевского население почти все ушло на восток или партизанить, но нас мужественно ждали оставленные Бочулей для связи два командира без машин.

Выяснилось, что батальон из Шайтровщины соединился с отрядом Бочули, и теперь он повел всех в направлении на Ново-Дугино. Решили догонять своих, но в нескольких километрах напоролись на немцев и, отстреливаясь, еле унесли ноги. Стало проясняться, что основные силы противник сосредоточил в районе Ржева, а в направлении Ново-Дугина его нажим в эти дни был меньшим.

За Ново-Дугином мы наконец догнали наши войска. Но и здесь мало кто знал о противнике, все молча, угрюмо шли на восток, в сторону Гжатска, за которым были Можайск и Москва. Иногда чьей-то волей собирался из этой колонны хороший боевой кулак с оружием и даже пушками, люди разворачивались и шли, но уже на запад и где-то там принимали бой. В междуречье Касни и Сежи я догнал свой участок и батальоны — они стояли на привале.

Поднял личный состав и определил место следующей стоянки уже в районе Можайска. Из-за зверствующей авиации противника Гжатск приказал обойти стороной. Сам поехал искать управление, которое, по ориентировке, данной Аксючицем, должно было находиться где-то здесь. И действительно, очень скоро увидел на съезде на боковую дорожку указатель с номером нашего управления. Но радость была преждевременной: я в самом деле нашел управление точно с нашим номером, но выяснилось, что в составе одного фронта действовало два одинаковых и по названиям и по номерам управления. В обстановке 1941 года это, может быть, и не вызвало бы большого недоумения, но удивляло другое: оба управления состояли на всех видах довольствия — продукты, боеприпасы, оружие, обмундирование. Попросил начальника этого управления-побратима поделиться, чем может, но оказалось, что оно, как стоящее от фронта значительно дальше, чем мы, обеспечено еще хуже.

Проплутав в поисках своего управления еще с час и не найдя его, вернулся к отряду. Навстречу, к фронту, шла