Саперы - Игорь Ефимович Чернов

танковая часть — видимо, из резерва. Пробившись к командиру части, узнал, что нашим войскам очень тяжело в районе Вязьмы, туда они и следуют. Сообщил ему о возможных отрядах, спросил, чем мы можем помочь танкистам. Но он, узнав, что наши саперы почти безоружны, отмахнулся, пояснив, что с ним следует приданный ему от фронта саперный взвод. Он с радостью принял сто килограммов взрывчатки, которую мы везли от самой Шайтровщины. На вопрос, где найти штаб фронта, командир танковой части ответил, что в Касне штаб фронта разбомбили и сейчас он практически на колесах, искать его следует вдоль этой дороги.

Зачастили дожди, холодные, октябрьские. Идем по старой дороге через Уваровку и Бородино. Бредут мелкие части, отходящие по приказу или без него, просто расстреляв все до последнего патрона; бредут раненые, старики, дети. Месят дорожную грязь санитарные повозки и машины с тяжелоранеными, одинокие артиллерийские упряжки без единого снаряда. Бредут и одиночные бойцы без ранений. У каждого из них свой страшный рассказ; по глазам, говорят правду, а кто, может, и привирает, испугался, а теперь, когда смерть позади, ведет его стыд перед людьми да и перед своей совестью, и все спрашивает: где сборный пункт или заградотряд, чтобы, став вновь воином, идти на запад, туда, к бою, где обстрелянному два-три раза уже не страшно или уже не так страшно, как первый раз. Попробуй разберись, кто здесь откуда и почему. Разберись, когда все движется, движется молча, угрюмо, негодующе, под почти непрерывным дождем, днем и ночью, голодное и мокрое, идет и падает лицом в грязь, в раскисшую землю при бомбежке через каждые час-полтора. А поднявшись, вновь идет. Вот и опять, невзирая на дождь, почти касаясь крыльями верхушек деревьев, под самыми тучами идут гуськом немецкие бомбардировщики, идут нагло, не спеша, поливая дорогу из пулеметов. И пет пи одного нашего самолета. Почему же так? Спроси вот того раненого, что обессилел и присел на мокрый глиняный откос придорожной канавы; спроси вон тех беженцев, что столпились у дороги вокруг девочки лет десяти, у которой только что на глазах у всех пулеметной очередью с немецкого стервятника отрезало ногу; спроси вот того усача, который всех командиров встречающихся воинских частей просит взять его на фронт. Спроси у любого из них, что хочешь, может, кто-то тебе и ответит, только не вздумай спрашивать, почему они здесь. Слишком велико горе, непонятно происходящее. А лучше вообще не спрашивай ни о чем: не до тебя. Спроси самого себя: а почему, по какому праву ты здесь? Если сумеешь ответить, спроси, но ведь не сможешь, ну, так и людям нечего бередить душу…

* * *

Несколько не доходя до Можайска, завернул от Бородина отряд на север и поставил в районе Аксанова и Милятина. Люди вымотались, нужен отдых, хотя бы несколько часов короткого мертвецкого сна да котелок горячей пищи. Надо было найти управление, штаб фронта или какого-то большого войскового начальника. Но отдых батальонов, на счастье бойцов, оказался намного больше, чем несколько часов: сутки мотался по дорогам, лесам и городишкам Подмосковья и только числа 10 октября уже в начале дачной зоны где-то в лесу, в стороне от Минского шоссе, случайно наткнулся на только что вставшую биваком оперативную подвижную группу штаба фронта. Всюду расставляли и маскировали машины, связисты тянули провода, отрывали щели на случай бомбежки.

Пройдя небольшой густой подлесок, наткнулся на сидевшего на пне в шинели внакидку невысокого коренастого генерала армии и оторопел: это был командующий фронтом Г. К. Жуков.

Командующий оторвался от карты и пристально посмотрел на меня. От неожиданности я остановился как вкопанный и, вытянувшись по струнке, обалдело молчал. Чуть улыбнувшись, Георгий Константинович спросил:

— Ну, и что же дальше?

Шок прошел, я представился, кратко доложил о пути и состоянии отряда, о потере связи с управлением, в том числе и о том, что в составе фронта существуют два одноименных управления с одинаковыми номерами.

— Так, другое, а номер, говоришь, одинаковый? — заговорил командующий. — Бывает, бывает и хуже. Давно в отряде?

— Никак нет, товарищ командующий. Прибыл в отряд на рассвете второго октября.

— Под Канютином, значит, твои минеры полегли? Понятно. Комиссар повел два батальона, а ты через линию фронта за третьим? Ясно: и людей вывел, и некоторых от лишних переживаний по следствию освободил, и свою голову сохранил. А она хоть и не в меру горяча, но в общем-то привинчена у тебя на месте, хотя в этом твоей личной заслуги и нет.

Тут подошел кто-то из командиров и доложил, что связь подана.

— Хорошо. Проводите товарища в штаб инженерных войск, прикажите связать с командованием, немедленно довооружить батальоны, хотя бы строевой состав. После генералу Воробьеву явиться ко мне. Но сначала отправить товарища. Его люди за Можайском ждут, а он тут вынужден болтаться у московских порогов.

Генерала Воробьева не оказалось на месте, он был в войсках. Меня принял комиссар инженерного управления фронта полковой комиссар И. В. Журавлев. От него узнал, что противник силами своей 9-й армии и 3-й танковой группы, той самой, что нанесла удар по нашему управлению еще на границе, продвигается в направлении Ржева и через Ново-Дугино — на Можайск, беря в кольцо район Вязьмы. Таким образом, сказал комиссар, мой участок с батальонами сейчас на опасном направлении, но у фронта есть другие инженерные части, и генерал Воробьев приказал все части Аксючица сосредоточить в районе Волоколамска, поскольку вероятен ход противника и через Волоколамск и Клин, в обход Москвы с севера. Он обещал мне позаботиться о довооружении и сказал, что надо соединиться с Аксючицем, выведя своих в район Волоколамска, — это моя первейшая задача.

Через несколько часов я уже был за Можайском и, не заезжая в штаб, поднял батальоны. Через Сумароково и Осташево они потянулись на север, на Волоколамск.

Там нашел Аксючица, и как раз вовремя: управление меняло дислокацию. Кроме того, мне теперь оставляли только два батальона. С этими силами приказывалось быстрым маршем выйти через Клин к каналу Москва — Волга, преодолеть его па стационарных паромах и, поднявшись к северу через Талдом на Савелово, встать на правом берегу Волги против города Кимры. Задача — обеспечить переправу наших войск через Волгу в случае их отхода из-под Калинина. Мостов через Волгу в Кимрах нет. Решать задачу надо средствами военного времени: реквизировать пароходы, баржи, катера, разбирать деревянные здания, строить плоты, мастерить паромы. На мое замечание, что предполагается переправа не полка и не дивизии, а целой армии плюс неизбежный поток беженцев, мне ответили, что переправочных средств