Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

между различными группами собственников-крестьян. Анализ дифференциации крестьянства в XVII в. и земельных сдвигов XVIII в. чрезвычайно важен для уяснения роли крестьянства в революции 40–50-х годов XVII в. и характера крестьянских движений данного периода. Без глубокой разработки проблемы дифференциации крестьянства невозможно подлинно научное изучение истории этого класса, крестьянских движений и анализ крестьянских программ. Постановка проблемы дифференциации крестьянства требует привлечения соответствующих источников, т. е. ренталей, описей и приговоров об огораживании в первую очередь, и их статистической обработки. Различные описания современников, характеристики различных групп крестьянства, которые даются в произведениях английских экономистов XVII–XVIII вв., в юридических трактатах и тому подобных источниках, могут лишь дать ряд данных для суждения о типах крестьянских хозяйств, о правовой природе крестьянского держания, но отнюдь не массовый материал для характеристики поземельных отношений, распределения феодальной земельной собственности между различными классами и различными группами крестьянства. А именно эти последние данные и требуются для марксистско-ленинской постановки проблемы дифференциации крестьянства.

Изучение источников, отражающих аграрную действительность поземельных и рентных отношений, а также хозяйственную и правовую практику английского манора XVII–XVIII вв., статистический анализ содержащихся в них фактов экономической истории и закономерных тенденций в развитии английского крестьянства и его различных групп сделают возможным ответ на вопрос о положении крестьянства. Лишь таким путем мы сможем разрешить ряд спорных вопросов, связанных с происхождением, характером земельной собственности и хозяйства йоменри, ролью английского крестьянства и его различных групп в буржуазной революции 40-х годов XVII в., определить характер крестьянских движений и проанализировать последствия буржуазной революции для крестьянства.

Однако наши данные слишком немногочисленны, чтобы на их основании делать какие-либо окончательные выводы. Одно несомненно, что социальные процессы, происходившие в английской предреволюционной деревне, обусловливали острую, массовую и дифференцированную классовую борьбу на почве аграрного вопроса. Аграрный вопрос был важнейшим социальным вопросом Англии начала XVII в. Борьба за то или иное решение этого вопроса определила расстановку классовых сил в грядущей революции.

5. Социальная сущность нового дворянства

После выяснения особенностей социально-экономического развития Англии в конце XVI – начале XVII в. уже не трудно уяснить наиболее бросающиеся в глаза особенности в классовом составе английского общества этого времени.

Развитие капитализма в Англии привело к тому, что дворянство раскололось на две антагонистические группировки, одна из которых — старое дворянство — представляла отживающий феодальный способ производства, в то время как новое дворянство представляло развивающиеся капиталистические отношения.

Это несовпадение классовых граней с сословными, поскольку речь идет о дворянстве, было той особенностью, которая придала революции 40-х годов все ее историческое своеобразие и предопределила как характер, так и конечный результат событий.

«Загадка консервативного характера английской революции объясняется длительным союзом между буржуазией и большей частью крупных землевладельцев, союзом, составляющим существенное отличие английской революции от французской… Этот связанный с буржуазией класс крупных землевладельцев… находился, в отличие от французского феодального землевладения 1789 г., не в противоречии, а, наоборот, в полном согласии с условиями существования буржуазии»[102].

Этим объясняется огромная важность всей проблемы о социальной природе нового дворянства. К сожалению, эта проблема еще не получила сколько-нибудь исчерпывающей разработки в нашей историографии, поэтому все, что можно сказать по этому поводу, сводится скорее к постановке вопроса, чем к его разрешению.

Новое дворянство порождено английским XVI в., точно так же как именно им порожден и класс капиталистических фермеров.

Но, признав это основное, исходное положение, становится очевидным, что речь идет о классе, вновь образовавшемся, о классе, «социальным материалом» для которого сплошь и рядом служили вовсе не потомки средневековых лордов, а представители денежного капитала, нажитого вне деревни и примененного ими в том числе и для приобретения земельной собственности.

Новое дворянство рождается не только и не столько за счет перехода в его руки доменов секуляризованных монастырей, конфискованных Тюдорами у старой своевольной феодальной знати, сколько за счет крестьянства и крестьянского землевладения. Иначе говоря, новое дворянство вырастает не только из сохранения монополии на землю, но и из распространения ее на крестьянское землевладение в результате насильственной экспроприации образовавшейся под «феодальными вывесками» мелкой земельной собственности английского йоменри.

Земельная монополия лендлордов — этот отличительный феномен буржуазной Англии — возникла в результате аграрного переворота, в результате насильственного уничтожения крестьянского права собственности.

Такова историческая значимость самого факта рождения нового дворянства. Новое дворянство родилось как буржуазный антагонист крестьянства.

Его рождение, по словам Маркса, означало, что собственность, добытая трудом собственника, основанная, так сказать, на срастании отдельного независимого работника с его орудиями и средствами труда, вытесняется капиталистической частной собственностью, которая покоится на эксплуатации формально свободной рабочей силы.

Отличительной чертой нового дворянства является буржуазный характер его хозяйственной деятельности, заключающийся не только в стремлении перестроить землевладение на буржуазных началах, но и в стремлении вести само земледелие в качестве предпринимателя-капиталиста.

Тот тип лендлорда, который сложился в Англии XVIII в., лендлорда — получателя земельной ренты, совершенно не исчерпывает облика нового дворянства предреволюционной эпохи. Новые дворяне получают не только земельную ренту, но сплошь и рядом и капиталистическую прибыль. Это не только землевладелец и сельский хозяин, но и промышленник и коммерсант.

Знаменательно, что промышленная история Англии XVII в., как и история ее торговли, — не только дело рук буржуазии. В значительной мере она творилась представителями дворянства. Основное в облике нового дворянства заключается в том, что во всех сферах хозяйственной деятельности новый дворянин выступает бродилом нового уклада, проводником новых экономических отношений. Это наиболее беспощадный к традиционным отношениям лендлорд-огораживатель — жестокий враг обычных держателей, всеми средствами выживающий с земли копигольдеров и мелких фригольдеров, платящих обычную ренту. Он предпочитает им крупных арендаторов, уплачивающих рыночную ренту. Но весьма часто он сам ведет крупное капиталистическое хозяйство при помощи батраков. Мы его встречаем то как крупного арендатора в соседнем маноре, то как крупного копигольдера. Он выращивает скот для сбыта на лондонских рынках, он разводит стада овец и продает крупные партии шерсти, он держит стада молочных коров и вывозит не только в Лондон, но и за границу много сотен бочек масла и кругов сыра.

Но, как уже указывалось, свою деятельность он отнюдь не ограничивает сельским хозяйством; новый дворянин — коммерсант, зачастую член торговой компании, инициатор заморских экспедиций, основатель факторий, судовладелец, он — промышленник, создающий новые отрасли промышленности, строитель мануфактур, изобретатель новых способов производства, новой технологии.

Он человек «ученых профессий» — юрист, нотариус, землемер, пуританский проповедник (приходской церкви), мировой судья. Одним словом, получение земельной ренты во всех ее видах отступало зачастую на задний план в доходах этого класса перед доходами от торгово-промышленных и иных несельскохозяйственных занятий.

Преобладание предпринимателя над землевладельцем, получателя капиталистической прибыли над получателем земельной ренты в экономическом