Английская буржуазная революция - Владимир Михайлович Лавровский

Манориальные описи делят крестьян-держателей в основном на две юридические категории: фригольдеров и копигольдеров. Фригольд был свободным держанием на общем праве, т. е. наиболее близкой к частной собственности формой английского землевладения; копигольд в отличие от него был несвободным держанием на обычном праве манора, наиболее полно отражавшим феодальную собственность на землю.

Если юридическая вывеска «держания» для фригольдера выражалась в необходимости уплачивать зачастую лишь символические ренты, в остальном ему было гарантировано почти римское «jus utendi et abutendi», то для копигольдера феодальная вывеска выражалась в такой сумме повинностей и ограничений пользования, которая ярчайшим образом раскрывала его подневольную, феодальную сущность. Следовательно, именно в копигольде нужно усматривать наиболее характерное проявление феодальной эксплуатации крестьянства в англййской предреволюционной деревне.

Прежде всего следует иметь в виду, что в отличие от французской цензивы отнюдь не весь копигольд был держанием наследственным, наоборот, есть основания предполагать, что абсолютно преобладающую часть копигольдерской земли в Англии занимали держания на срок одной или нескольких жизней (обычно трех).

Это обстоятельство имело роковые для копигольдеров последствия, так как после истечения срока держания лорд мог менять его условия, повышать платежи и повинности[96].

Но самым опасным оружием лордов в борьбе против крестьянского землевладения были допускные файны (fines of admitance), взимавшиеся при переходе держания по копии в другие руки.

Так как размер этих платежей, как правило, зависел от воли лорда, то при желании выжить копигольдера с земли было достаточно затребовать у него непосильный файн за допуск. Вместе с тем изменялись и условия копигольдерского держания — повышались ежегодные рентные платежи (redditus).

Динамика земельной ренты в Англии XVI–XVII вв., как уже отмечалось, еще ждет своего исследователя. Тем не менее и те данные, которыми наука уже располагает, позволяют вопреки мнению современников именно в ней, а не в огораживаниях усматривать главное зло, обрушившееся на йоменри в предреволюционную эпоху. Выборочно рост земельной ренты представляется следующим образом. В Норфоке — Сеффоке рента за пахоту возросла в 6 раз за пол столетия (между 1590–1600 и 1640–1650 гг.), в Эссексе — в 4 раза за столетие (середина XVI – середина XVII в.), в Уорвикшире — в 3 раза (с 1556 по 1613 г.), и повторно — в 3 раза (с 1613 по 1648 г.). В Ноттингемшире в течение XVI в. рента возросла в 6 раз, в Уилтшире с середины XVI по середину XVII в. рента возросла в 4 раза, а если считать с начала XVI в., то — в 8 раз. Новейший исследователь этого вопроса Керридж[97] доказала, что рост ренты отнюдь не был вызван дороговизной, наоборот, динамика ренты опережала на протяжении всего XVI в. динамику цен на основные сельскохозяйственные товары. Так, если уровень 1510–1519 гг. взять за 100, то уровень ренты в 1610–1619 гг. составлял уже 829, в то время как уровень цен на пшеницу — 495, на ячмень — 501, а на шерсть — всего 175.

Если в отношении ренты лорды маноров были еще в какой-то мере связаны традицией, то в отношении файнов их аппетиты были поистине ненасытны. Хотя динамику файнов гораздо труднее изучить, в отдельных случаях она все-таки может быть установлена. Так, если в маноре Браунхем с 31 мая 1554 г. по 25 октября 1557 г. файны копигольдеров принесли лорду £ 256.8.4, то с 25 сентября 1570 г. по 22 сентября 1589 г. они составляли сумму в £ 502.6.8, а с 1590 по 1612 г. — £ 647.5.8. Файны копигольдеров на землях коронного домена были в 1614–1615 гг. в 10 раз выше того, что взималось здесь в прежние годы.

Насколько возросла феодальная эксплуатация держателей земли, видно из следующих данных. Если доходы в 9 манорах лорда Сеймура в 1575–1576 гг. составляли £ 475.12.5½, то в 1639–1640 гг. они равнялись £ 1429.11.0, т. е. возросли почти в 3 раза. Общие доходы владений Гербертов увеличились между 1567–1558 гг. и 1631–1632 гг. в 2,5 раза.

Примером может служить манор Уитли (графство Ноттингем), держатели которого в 1607 г. жаловались на то, что при переходе держания из рук в руки плата за допуск увеличилась в 45 раз по сравнению с традиционными файнами. Повышение копигольдерских файнов было не только главным способом в повышении феодальных доходов в обход «обычая», но, как уже указывалось, и важнейшим фактором обезземеливания массы копигольдеров.

Неудивительно поэтому, что многие копигольдеры были вынуждены «отказываться» от своих держаний и становиться арендаторами (tenants at will) клочков земли на «воле лорда».

От копигольдеров требовалось и много других чисто феодальных повинностей в пользу лорда: гериот — после смерти держателя, панагий — за пользование пастбищем и лесом; их облагали тальей и всякого рода субсидиями в пользу лордов, принуждали молоть зерно на господской мельнице, пользоваться господской печью, т. е. платить за баналитеты.

Даже в XVII в. повинности обычных держателей заключались не только в денежных платежах; во многих графствах, в особенности на западе и севере страны, сохранились натуральные оброки и приношения зерном, бобами, яйцами, курами и т. д.

Более того, от копигольдеров, несмотря на то что они уже давно были лично свободными людьми, нередко требовали отбывать барщинные повинности на пахоте, косьбе, извозе. К тому же копигольдеры были чрезвычайно стеснены в праве распоряжаться своим наделом, они не могли его ни продать, ни заложить, ни сдать в аренду, ни обменять его без ведома лорда. Наконец, копигольдеры все еще были подсудны суду лорда, подвержены его полицейскому надзору.

Таким образом, копигольд был наиболее ограниченной, бесправной и эксплуатируемой формой крестьянского держания предреволюционной Англии[98]. У нас нет точных данных о соотношении фригольда и копигольда в крестьянском землевладении накануне революции 40-х годов, но нет никаких сомнений, что копигольд был абсолютно преобладающей формой крестьянского держания и что, следовательно, копигольдеры составляли основной костяк крестьянства в целом.

Так, например, по подсчетам современного исследователя, в начале XVII в. 61,1% держателей в 118 манорах, расположенных в различных графствах страны, были копигольдерами. Из 9 обследованных маноров в Глостершире в 2 вся земля была копигольдом и в 4 копигольд составлял преобладающую часть площади. Фригольд был везде совершенно ничтожным. Даже в восточных графствах, славившихся своим фригольдерским населением, ⅓ земель в 11 обследованных манорах составляла копигольд.

Именно поэтому от судьбы копигольда, от того, будет ли он превращен во фригольд, т. е. в свободное держание, защищенное общим правом страны, зависела судьба крестьянского землевладения Англии в целом. Не трудно себе представить, сколь разрушительным и пагубным было для копигольдеров раннее внедрение капиталистических элементов в землевладение в условиях, когда крестьянство как класс еще не успело закрепить за собой юридически складывавшуюся в недрах средневековой деревни