Лицевая сторона иллюзий - Андрей Прокопюк

— А разве бывает что-то не от Бога или сатаны?

Елизавета задумалась, теперь уже надолго. Помолчав, она сделала вывод:

— Думаю, да. Учёные отцы этого не знают, потому что в их книгах это не написано. Но есть что-то ещё.

Забрав рубаху, Вера отправилась в келью. Там ей надлежало готовиться к таинству посвящения и предваряющей его исповеди.

На следующее утро в храме собрались новоприбывшие братья и сёстры. Вера никогда не видела столько людей. Мать наказала ей смиренно смотреть в пол, и Вера старалась так и делать. Тем не менее, глаза её нет-нет да поднимались против воли, чтобы с любопытством взглянуть на окружающих.

Недалеко от неё стоял молодой человек, также изо всех сил старавшийся приковать к полу непослушный взгляд. Прошло не слишком много времени, прежде чем глаза их встретились. Если бы брат Кирилл установил здесь высокочувствительную аппаратуру, она зафиксировала бы, как на долю секунды глаза обоих расширились, а затем стремительно разомкнули контакт и уставились в пол, уже не пытаясь изменить положение.

Один за другим новоприбывшие подходили к патриарху Понтию, чтобы исповедоваться в грехах. Всякий человек грешен, как говорила Вере её мать Касиния. «И я, и ты, все грешны, и только Господь и ангелы Его чисты», — говорила она. Вере казалось, что так мало времени нужно другим людям, чтобы поведать о своей вине перед Господом, ей же не хватит и всей жизни.

Поклоняясь святому отцу, Вера всё ещё силилась вспомнить побольше событий, чтобы извлечь из своей жизни достаточно грехов для соответствия её чувству вины перед Господом.

— Благословите, отче, — начала она исповедь.

— Исповедуйся перед Богом, — отвечал ей Понтий.

— Грешна… — начала Вера и запнулась, ей всё не шло в голову конкретных грехов, — ослушанием матери. А ещё… — Память подводила её, никаких больше прегрешений на ум не шло. — В том, что не помню грехов своих.

Вера тихонько заплакала. Но патриарх Понтий как будто был вполне доволен исповедью.

— Ну, полно, — он возложил руку ей на плечо. — Не возвращайся к греху непослушания. Господь и Бог наш Иисус Христос да простит тебе, чадо, прегрешения твои. Теперь ступай, и в ожидании причастия прочти три раза по три молитву Богородице.

Обернувшись, Вера снова встретилась взглядом с молодым человеком, ожидавшим своей очереди, и так же быстро они разомкнули зрительный контакт.

«Воспитать дитя безгрешным не удалось, — подумал Понтий про себя. — Но, думается мне, в нашем мире, князь коего сатана, идеал и недостижим. Господь простит грехи её, и замысел наш будет воплощён».

Глава 6

Брат Кирилл вместе с братьями Фомой и Яковом перенесли оборудование под навес, возведённый на опушке леса под руководством отца Сергия.

Блоки были подключены, электрический кабель из мастерской закопали поглубже для лучшей защиты. К протестированным блокам добавилось два аппарата «Электросон-3» и две деревянные лавки. Осталось смонтировать контур заземления и металлическую клетку Фарадея по границе навеса.

Брат Кирилл не умел пользоваться медицинской аппаратурой, но сестра Агафья была физиотерапевтом в мирской жизни, она поможет с этой задачей.

После исповеди и причастия новоприбывшие наводнили библиотеку. Сестре Варваре было поручено святым словом подготовить их души к таинству посвящения.

Вера изо всех сил старалась слушать жития святых, но мысли её непослушно блуждали. Стоило ей расслабиться, как она обнаружила себя разглядывающей молодого человека, замеченного в храме.

Вера сосредоточилась на житии святой Христины, получившей имя не по языческой традиции родителей, но по Божию предусмотрению.

«Тогда, исполнившись величайшей ярости, Урван изрубил мечом всех рабынь, а дочь подверг различным мукам: сначала секли её без пощады прутьями и бичами, а потом связанную бросили в темницу», — читала сестра Варвара назидательно.

«Как страдали святые мученики и мученицы: Емелиан, Марина, Христина, — размышляла Вера. — А на мой век такого не выпало. Не грех ли это? Странно, что другим для обретения рая нужно было пройти такой тяжёлый путь, а мне — нет». Она осознала, что опять углубилась в свои мысли, и постаралась слушать внимательно.

«Урван приказал отроковицу повесить на мучилище обнажённою, строгать и дробить острым железом её чистое девическое тело. И до такой степени было остругано тело, что показались голые кости. Когда она была отвязана от виселицы и увидела лежавшие на земле части своего тела, отпавшие во время пытки, то, собравши их, бросила в лицо отцу со словами: “Ешь мясо твоей дочери”», — на последней фразе сестра Варвара перешла с монотонного голоса на торжественный, подчеркнув важность момента.

«Достойны ли мы рая, если так легко идём по жизни?» — всё думала Вера.

«Он, ещё сильнее разъярившись, распростёр святую Христину на железном колесе мучилища, приказал зажечь под нею огонь и горячим маслом поливать её тело. Тело святой Христины, повертываемое колесом на огне, пеклось, как рыба или мясо для снеди. Для человека, особенно женщины, невозможно было остаться живою от такого мучительства, но Бог хранил жизнь рабы Своей и укреплял её для прославления святого Своего имени…»

Патриарх Понтий тем временем вернулся в библиотеку, чтобы использовать время между службами для работы над своим трактатом.

«Какой большой путь мы прошли, — размышлял он над исписанными страницами. — Начиная вместе с так называемой “Православной” церковью, мы раскрыли их отступничество и год за годом, изучая святые книги, приближались к истине».

Он взял перьевую ручку, обмакнул в чернильницу и сделал несколько записей.

«Брат Кирилл окончательно открыл нам глаза на путь истинный. Ложные учителя назвали его речи греховными, но недаром Господь незадолго до прибытия брата сего указал мне на строку в Евангелии от Иоанна: “Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня