Тренер Гильдии Фамильяров - Сергей Харченко

Светлана удивлённо посматривала на Искорку. Судя по загоревшемуся взгляду, огненную саламандру она видела впервые. Затем перевела глаза на меня — так, будто пыталась сложить в голове человека в потёртом спортивном костюме и сумму, которую он только что оставил на пета. Всё просто. Я смотрю на всё не только с точки зрения тактики, но и владею стратегией. Голодный пет — больной пет. Больной пет — крест на карьере гладиатора.

Но и голодный гладиатор это ведь тоже плохо. Так что я вышел на улицу, судорожно глотая голодную слюну, и потратил пару минут, чтобы добраться до подходящего места для ужина.

На Лесной двенадцать находилось то самое заведение, которое я привык посещать в своём будущем. Взгляд упёрся в массивную, пылающую неоном вывеску: «ЧЕБУРЕЧНАЯ».

Внутри было тесно, шумно и невероятно колоритно. Помещение заставлено высокими стоячими столиками. В воздухе висел тяжёлый, плотный запах кипящего масла, жареного мяса и пива. За столиками маячил скворечник, большое окно в стене с массивной дубовой столешницей-стойкой, где и забирали заказы.

От знакомой обстановки улыбка сама собой наползла на моё лицо.

Контингент в этой чебуречной собирался самый разношёрстный. А владелица заведения, Нина Сергеевна, души не чаяла в каждом посетителе. Вот и сейчас я оглядел зал, замечая громко спорящих студентов, уставших работяг в грязных спецовках, несколько что-то живо обсуждающих интеллигентов, половина из которых были в очках.

Я прошёл к витрине, за которой увидел знакомое лицо. Приветливая улыбка блуждала на губах рыженькой девушки. На лице Нины ещё не было ни единой морщины, а взгляд её такой же тёплый и жизнерадостный.

— Мне, пожалуйста, два чебурека, — я выложил на пластиковую тарелочку, привинченную к столешнице две сотенные купюры, затем добавил ещё двадцать рублей монетами. — И компот из сухофруктов.

Понимаю, что чебурек лучше всего заходит с томатным соком и по праву считается классикой чебурекопоедания. Но сейчас мне хотелось именно с компотом.

— Сейчас, подождите пару минут, — бойко кивнула девушка, и выдала на подносе мой ужин. От двух чебуреков с золотистой корочкой поднимался ароматный пар, а стакан с компотом покрылся капельками влаги, обещая охладить разгорячённый организм.

Я успел занять единственный в заведении свободный столик. Точнее он был условно свободным. Напротив я заметил уставшего старика с взъерошенной седой причёской и густыми усами. Сосед меланхолично, маленькими глотками тянул светлое пиво из пузатой стеклянной кружки и посматривал куда-то вдаль.

Я же повесил переноску на крючок под столом, схватил в салфетку всё ещё горячий чебурек и впился в него зубами. Корочка захрустела, буквально тая во рту, обжигающий сок брызнул изнутри, но я не проронил ни капли. Насыщенный мясной бульон обжёг мой язык, нежное мясо, идеально приправленное специями, порадовало мои рецепторы. Просто божественный вкус.

Управившись с одним чебуреком, я схватил второй, продолжая трапезу. Мужик напротив наконец-то заметил меня, криво усмехнулся в усы.

— Вкусно, студент, да? — хрипло спросил он. — Ешь, наслаждайся, пока зубы свои, настоящие. В жизни главное, вовремя понять одну простую вещь.

Он замолк, делая продолжительный глоток пива, затем вернул кружку на стол, смахнув пену с усов.

— И какую же вещь? — напомнил я.

— Точно! Я ж не договорил! — засмеялся старик. — Память уж точно не мой конёк. Так вот, студент: самый вкусный кусок — честно заработанный, а не тот, который тебе швырнули словно псу с барского стола.

— Многие с радостью отдали бы свободу за куски с барского стола, — заметил я.

— Уверен, что ты не из таких. Впрочем, как и я, — старик сделал глоток, и взгляд его ушёл куда-то сквозь стену. — Я ведь тоже когда-то бился на песке, студент. А потом продал своего зверя. Чтобы выжить. Вот и вся цена барским кускам. С тех пор работаю честно и ни перед кем хвостом не виляю. Здесь, вот прямо сейчас, я свободен.

Я молча кивнул и запил жирный чебурек прохладным компотом. Возразить старику было нечего. По-своему он был прав, ведь у каждого своя правда. Пока я это делал, мой сосед продолжал философствовать о тяжести бытия, о жадных корпорациях и ценах на бензин.

О том, как он продал своего питомца, чтобы выжить в этом безумном мире. Я слушал вполуха, допивая компот. Старик оказался искренним, и выплёскивал всё, что накипело. Да и возразить мне ему было нечего. По-своему он был прав, ведь у каждого своя правда.

Старый гладиатор, который оказался никому не нужен, но в то же время смог не потерять себя. Я уже встречал таких, и не все были такими бодрыми как этот старик.

По пути к своей съёмной квартире я вспомнил, что мне не мешало бы прикупить что-нибудь из съестного. Заскочил в круглосуточный супермаркет. Взял самую дешёвую овсянку по акции, десяток яиц, пачку кефира и буханку чёрного вчерашнего хлеба, которая сиротливо дожидалась меня на прилавке.

Убитая однушка встретила меня запахом пыли. В углу ютился скрипучий, продавленный диван, на стенах пузырились ободранные обои, а на кухне монотонно капал подтекающий кран. Всё как и вчера.

Я не жаловался. Всё же это лучше, чем ночевать на вокзале, укрывшись газеткой. Крыша над головой есть, и есть где упасть, чтобы уснуть. И для Искорки безопасно, ведь всегда найдётся много желающих заполучить боевого пета, не заплатив за него ни гроша.

Да, на пике чемпионства у меня была шикарная усадьба. Особняк пятьсот квадратов, гостевой дом, бассейн, гараж с тремя крутыми автомобилями. Меня охраняли полсотни хорошо вооружённых и обученных людей. А сейчас я вновь начинаю идти к этому. Уже другим, более сложным маршрутом, но всё же.

Всё это будет, когда моя новая гильдия взберется на олимп. А нам придется это сделать, если мы хотим уничтожить «Авангард». Только став сильнее чем они, можно с ними бороться.

Поставив на огонь старый металлический чайник, я упал на пол и начал методично, в быстром темпе отжиматься. Пятьдесят. Семьдесят. Сотня. Остановился лишь, когда мышцы груди и трицепсы принялись нестерпимо гореть, умоляя о пощаде.

Затем настала очередь Искорки. Короткая, но интенсивная вечерняя тренировка. Я заставил саламандру минут пятнадцать гоняться за красной точкой лазерной указки, замеряя скорость её реакции и углы маневрирования.

Глядя на запыхавшуюся кроху, я поймал себя на неприятной мысли. Скоро придётся оставлять её в вольерах гильдии. Дома боевому питомцу категорически не место. Саламандра должна постоянно чувствовать острый запах Арены, слышать лязг железа, ощущать запах стаи. Иначе она очень быстро расслабится и превратится в ленивую комнатную собачку.

Искорка доела свою порцию корма, и я сделал ей горячую ванночку.

— Бульк, —