Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

От него пахло холодным воздухом. Дорогой тканью. И чем-то ещё — тем самым горьковатым, пряным запахом, который я уже запомнила. Старое дерево. Железо. Зимняя ночь.

Я следила за каждым его движением.

Мне казалось, что сейчас он начнёт расстёгивать камзол. Что подойдёт ко мне. Что скажет что-нибудь — те слова, которые говорят мужчины жёнам в первую брачную ночь. Ласковые. Или повелительные. Или просто — необходимые.

Но ничего этого не произошло.

Герцог отвернулся от камина. Медленно. Без спешки. И подошёл к кровати.

Глава 42

Не с той стороны, где я сидела. С противоположной. Сел на самый край — так, что матрац едва заметно прогнулся под его весом. Между нами оставалось достаточно места. Достаточно, чтобы я могла дышать. Достаточно, чтобы не чувствовать его тепла. Достаточно, чтобы понять: он не собирается сокращать это расстояние.

Я молчала.

Он тоже.

Потом он протянул руку.

Не к моему лицу. Не к плечу. К моей руке — той, что лежала на коленях, пальцы всё ещё сжатые в кулаки.

Он взял её. Осторожно. Так же, как в той комнате, перед алтарём.

Он не сжимал. Просто держал.

— Я вижу, что вы очень устали, леди Арундел, — произнёс он тихо.

Голос был ровным. Без смущения. Без неловкости. Без того, что обычно звучит в голосе мужчины, который входит к жене в первую брачную ночь. Он говорил так, словно принимал единственно правильное решение — такое же естественное, как закрыть дверь от сквозняка или поправить упавшую книгу.

Я подняла на него глаза.

Он не смотрел на моё лицо. Он смотрел на мою руку — на свои пальцы, сомкнутые вокруг моих. На тонкую ткань рубашки на моём запястье. На след от шипа розы, который до сих пор темнел у основания ладони — маленький, почти затянувшийся.

— Я не хочу тревожить ваш покой сегодня. Я знаю, что вы пережили, — сказал он. — Вам нужно просто отдохнуть.

Я не знала, что ответить.

Я ждала чего угодно. Давления. Требований. Даже грубости — к ней я была готова. К ней у меня были подобраны слова. К ней у меня была защита — та самая, выстраданная за день гордость, которая теперь казалась мне единственным, что у меня осталось.

Но герцог ничего не требовал и ни на чем не настаивал.

— Первая брачная ночь вполне может подождать. — Он чуть повернул голову, и в его взгляде мелькнуло что-то — не усмешка, нет. Что-то более тихое. — Она никуда не денется.

Я почувствовала, как что-то внутри меня — то, что было натянуто, как струна, с самого утра — начало медленно ослабевать. Не сразу. Не полностью. Но достаточно, чтобы я смогла вдохнуть глубже.

— Было бы несправедливо, — продолжил он, — воспользоваться тем, через что вам пришлось пройти сегодня.

Он говорил не как мужчина, который отказывается от жены. Он говорил как человек, который видит — и понимает. Видит пощёчины. Видит волосы на полу. Видит, как я сидела в халате, с голой головой, с распухшей щекой, и слушала, как родители решают, как меня спасти — не меня, а брак с ним.

— Сначала вам следует прийти в себя.

Глава 43

Он чуть улыбнулся. Совсем едва заметно — уголок губ дёрнулся и тут же вернулся на место. Это не была улыбка. Это была тень улыбки. След.

— Если вам что-нибудь понадобится, достаточно сказать слугам. — Он чуть сжал мою руку — не крепче, просто заметнее. — Сладкий чай. Книга. Лекарь. Всё, что пожелаете.

Потом он поднял мою руку — медленно, без спешки — и поднёс к губам.

Я замерла.

Это был совсем не тот поцелуй, которого я так боялась. В этом поцелуе не было желания.

Только уважение.

Его губы коснулись тыльной стороны моей ладони — легко, почти невесомо. Как касаются руки дамы, которую провожают после бала. Как касаются руки женщины, которую уважают. Не больше.

Он опустил мою руку. Аккуратно. Положил её обратно мне на колени, словно возвращая на то самое место, откуда взял.

— Доброй ночи, леди Арундел.

Он слегка склонил голову. Встал. И направился к двери — не оборачиваясь, не задерживаясь.

Я смотрела ему вслед, не зная, что говорить в таком случае. Радоваться или нет? Я вспомнила рассказы о том, как измученную приготовлениями и свадьбой невесту принуждали исполнить брачный долг. Как они прибегали босыми, растрёпанными к дому родителей и скреблись в их двери в надежде, что их там поймут и защитят.

Дверь за мужем закрылась. Тихо. Без скрипа.

И комната снова стала моей.

Я осталась одна.

Но теперь это было другое одиночество. Не то, что давило ожиданием. Другое. Тихое. Почти безопасное.

Я медленно опустила взгляд на руку. На то место, где его губы только что коснулись кожи.

Там не осталось следа. Не осталось тепла. Но что-то изменилось. Не в коже. Глубже.

Странно.

Ещё несколько часов назад мне казалось, что замужество станет началом нового кошмара. Что всё пойдёт не так. Что всё будет ужасно.

А теперь я вдруг поймала себя на мысли, что, возможно, ошиблась.

Я совсем не знала своего мужа. Не знала, почему он выбрал меня. Не знала, что он чувствует — если вообще чувствует. Не знала, что будет завтра. Послезавтра. Через месяц.

Но сегодня он уже дважды сделал то, чего не сделал ни один мужчина до него.

Сначала — у алтаря — спросил, согласна ли я.

А потом — здесь, в этой комнате — не стал брать то, что по закону уже принадлежало ему.

Я подтянула колени к груди. Обхватила их руками. Тонкая рубашка холодила кожу, но теперь этот холод был другим — не чужим, а просто ночным.

За окном по-прежнему было темно. Часы где-то в глубине дома отсчитывали время — мерно, спокойно, без угрозы.

И почему-то именно после этого мне впервые за весь день захотелось уснуть.

Не от усталости.

От того, что впервые я могла позволить себе это.

Глава 44

Утро пришло не с лучами солнца, а с запахом.

Сладким, густым ароматом ванили и чуть подгоревшей корочки, который просачивался сквозь щели тяжелых бархатных штор.

Мой желудок, пустой со вчерашнего вечера, болезненно сжался, напоминая о себе громким урчанием. Я