Брошенная невеста. Обманутая жена - Кристина Юрьевна Юраш

class="p1">Я издала звук, который никак не вязался с титулом герцогини Арундел. Короткий, жалкий, абсолютно неблагородный писк, глядя вниз. Перед глазами все плыло от паники: «Я сейчас упаду! Точно упаду!».

— Вы что там делаете? — послышался крик герцога.

Зрение немного восстановилось, и я отважно посмотрела вниз.

Мы смотрели друг на друга. Я висела на стене его дома, цепляясь за ядовито-зеленый плющ, с платьем, задранным ветром, с безумными глазами.

— Держитесь! — его голос прорезал шум ветра, низкий и жесткий.

— Я стараюсь! — крикнула я в ответ.

Мой носок судорожно искал опору на камне, нашел какой-то выступ и тут же соскользнул. Пальцы жгло так, будто я схватилась за раскаленную проволоку.

— Не смотрите вниз! — приказал он.

— Я и не собиралась! Мне уже не нравится то, что я вижу!

Плющ хрустнул снова, и целая секция зелени, к которой я цеплялась, подалась вперед и вниз. Руки обожгло болью. Теперь они горели, словно на них ожоги. И от этой боли мне вдруг стало понятно, что я долго не продержусь. Я зажмурилась, чувствуя, как от ужаса все внутри вздрогнуло и похолодело.

И в этот момент совсем рядом раздался звук.

Не крик. Не шаг. А тяжелый, кожистый хлопок, от которого воздух вокруг меня вздрогнул и закружился вихрем.

Я резко повернула голову и увидела невероятную картину.

Герцог был в воздухе.

За его спиной раскрылись крылья. Огромные, темные, перепончатые, с острыми, хищными изгибами. Они били воздух так мощно, что листья плюща, которые еще секунду назад держали меня, теперь метались перед моим лицом, словно в шторм.

Дракон.

Я знала, что он дракон. Герб на карете, слухи, эта пугающая, нечеловеческая сила в каждом его движении. Но знать умом и видеть, как из-за плеч твоего мужа вырастают крылья, закрывающие собой солнце, когда ты в шаге от падения — это разные вещи. Они были не прекрасными, как у лебедя или сказочной феи. Они были созданием из кошмаров, мощными и смертоносными.

— Отцепляйтесь! — крикнул он, и в его голосе впервые за все время прорвалась настоящая, неподдельная ярость.

Глава 50

— А если вы не поймаете?! — мой голос дрожал. Я и в мыслях не могла представить, как разжимаю пальцы. Казалось, они вросли в плющ, вцепились в него намертво.

— Поймаю.

Плющ начал отрываться целыми пластами. Я зажмурилась.

И с трудом уговорила скованные болью пальцы разжаться.

На одно мгновение мира не стало. Только свист ветра в ушах, холод и неизбежность.

А потом меня подхватили.

Удар о его грудь выбил из меня весь воздух. Он прижал меня к себе одной рукой, обхватив мою талию так крепко, что ребра жалобно хрустнули, а второй рукой удерживая равновесие в воздухе. Я уткнулась лицом в твердую ткань его камзола. Пахло холодным воздухом, кожей и тем самым пряным, горьковатым ароматом, который я уже узнала бы из тысячи.

И сквозь ткань я услышала его сердце.

Оно билось часто, тяжело, сбиваясь с ритма. Слишком быстро для человека, который только что отдавал приказы спокойным голосом.

Он опускался на траву так легко, словно не держал на руках взрослую женщину, а ребенка.

Внизу уже бежали слуги. Кто-то истошно кричал, но я не разбирала слов.

Герцог поставил меня на землю, но мои ноги подогнулись. Он тут же подхватил меня снова, даже не пытаясь поставить на ноги, и почти внес меня в дом.

— В гостиную. Мази. Бинты. Немедленно, — бросил он через плечо, и его тихий голос прозвучал страшнее любого крика. Слуги шарахнулись в стороны, словно он был раскаленным железом.

Меня усадили в глубокое кресло у камина. Я попыталась выпрямить спину, пытаясь сохранить хоть остатки достоинства. Не получилось.

Руки горели. Так, будто я опустила их в кипяток. От боли я даже не могла согнуть пальцы.

Я подняла ладони. Кожа покраснела, вздулась мелкими, болезненными волдырями, пальцы начали неметь от отека.

Герцог встал передо мной на одно колено. Он взял мою руку. Очень осторожно. Его пальцы были теплыми, шершавыми. Он осмотрел ладони, и его челюсть сжалась так, что желваки ходили под кожей.

— Плющ, — тихо сказал он.

— Что плющ? — мой голос дрогнул.

— Ядовитый. Жгучий. Не смертельно, но неприятно.

— Неприятно? — переспросила я, глядя на свои раздутые руки, которые пульсировали в такт сердцу.

Он поднял взгляд на слуг, и те, не сговариваясь, бросились выполнять приказ. Через минуту Нора уже стояла рядом, белая как полотно, а другая горничная раскрывала баночки с мазями.

— Ваша светлость… — начала Нора, но герцог даже не повернул головы.

— Потом, — сказал он.

Этого хватило. Нора замолчала, склонив голову.

Мне намазали ладони прохладной, густой мазью, пахнущей ментолом и какой-то горькой травой. Я едва не застонала от облегчения, когда холод коснулся ожогов. Потом руки начали бинтовать. Щедро. Очень щедро.

Когда закончили, я подняла руки перед собой. Они напоминали две огромные белые варежки.

— Великолепно, — сказала я.

Герцог посмотрел на меня.

— Что именно?

— Теперь я выгляжу как кукла из рыночного представления.

В уголках его губ дрогнуло что-то подозрительно похожее на улыбку. Тень, которая исчезла так же быстро, как и появилась. Но я ее увидела.

— Как получилось, что вы встретились с ядовитым плющом? — спросил он, поднимаясь с колена и садясь в кресло напротив.

Я вздохнула, откидывая голову на спинку.

— Я решила осмотреть дом, — сглотнула я, понимая, что хочу чаю.

— Дом?

— Да. Ваш дом. Наш дом. Я пока не привыкла, как правильно. Нашла комнату. Потом еще дверь. Потом кладовку. Потом дверь закрылась. Я не смогла открыть ее изнутри. Кричала. Стучала. Никто не услышал. Прошло, наверное, часа два или три… Я не знаю… Я застряла без часов. Потом увидела окно.

— И решили выйти через него, — заметил герцог, глядя на меня странным взглядом.

— В общих чертах это звучит глупо, — вздохнула я.

— А в подробностях?

— В подробностях еще глупее, — мрачно отозвалась я.

На этот раз Олвинд действительно усмехнулся. Его рука для чего-то залезла в карман, но ничего не вытащила. И я вспомнила, что там у него лежит мятое письмо.

Он думал о письме. А я даже не знала, что в нем написано, и кто его отправитель. Однако, раз он его смял, но не выбросил, это означает, что там что-то важное.