300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

Почему германские войска находятся в Финляндии, если она признана советской сферой интересов? Почему Германия без консультаций с Москвой гарантировала границы Румынии и ввела туда войска для защиты нефтедобычи? Как Берлин отнесётся к советскому договору с Болгарией и советским базам у черноморских проливов? И где именно заканчивается предложенное Германии движение СССР на юг?

Гитлер отвечал много, но определённости от этого не прибавлялось. В Финляндии немцам требовались никель, лес и спокойное судоходство по Балтике. В Румынии они охраняли «свои» нефтяные месторождения от англичан. Болгария являлась суверенной страной, а вопрос проливов следовало сначала обсудить с Италией и Турцией. Что же касается юга, то перед Советским Союзом лежали огромные британские владения и почти неограниченные возможности.

— Индия далеко, — заметил Молотов. — Персидский залив ближе.

На этом месте Гитлер впервые посмотрел на него не как на гостя, а как на человека, который тоже умеет читать карту.

Переговоры продолжились на следующий день и завершились вечером в бомбоубежище германского Министерства иностранных дел. Британские самолёты снова прилетели напомнить Берлину, что известие о поражении Англии до Лондона почему-то вовремя не дошло.

Риббентроп и там продолжал рассуждать о скором конце Британской империи.

Молотов некоторое время слушал грохот разрывов, а затем поинтересовался:

— Надо полагать, англичане торжественно отмечают свою капитуляцию.

Убедительного ответа в бомбоубежище не нашлось.

17 ноября 1940 года. Авианосец «Аргус», Средиземное море.

К рассвету море немного успокоилось, но палуба старого авианосца всё равно блестела от воды, ветер тянул вдоль неё холодной сыростью, а двенадцать «Харрикейнов», набитых бензином до пробок, выглядели не столько боевыми самолётами, сколько очень дорогими канистрами, к которым из предосторожности приделали крылья, мотор и выдали по одному лётчику.

На мостике «Ринауна» адмирал Сомервилл ещё раз посмотрел на часы. Можно было пройти ещё несколько миль и подарить их лётчикам. Можно было пройти слишком много и поставить под удар всё соединение. Двенадцать самолётов не стоили линкора, авианосцев и кораблей.

— Передать на «Аргус»: приступить к запуску первой группы.

Через несколько минут над мокрой палубой загрохотали моторы, замелькали пригнувшиеся под винтами матросы. «Аргус» развернулся против ветра и прибавил ход, насколько хватало его престарелых сил. Больше дать истребителям ему было нечего: впереди, за коротким разбегом, начиналось серое море, совершенно не интересующееся, хватит ли лётчикам бензина до Мальты.

Сомервилл наблюдал, как первый «Скьюа» выруливает на старт. Больше адмирал ничем помочь им не мог.

Сержант Джеймс Норвелл стоял возле своего «Харрикейна» и смотрел, как механик во второй раз проверяет крышку заливной горловины. Норвелл уже успел пройти Дюнкерк, записать на свой счёт пару сбитых и несколько дней потренироваться на аэродроме, где палубу «Аргуса» изобразили мелом.

Требовалось оторваться до последней черты. Если самолёт успевал поднять колёса, стоявший у неё боец радостно махал флагом; если нет — скрещивал руки над головой. На аэродроме это означало повторить попытку. На «Аргусе» за чертой начиналось море, и повторять было бы уже нечего.

Перед строем ещё раз прошёл флайт-лейтенант Маклахен, ведущий первой группы. Он напомнил обеднить смесь, приказал держаться плотнее и ни в коем случае не терять «Скьюа» — единственный самолёт, в котором имелись штурман, радиостанция и представление о том, где находится Мальта.

Флотский «Скьюа» L2882 вёл суб-лейтенант Ноуэлл, уже однажды проделавший этот путь. Его наблюдателю предстояло найти Ла-Галит, встретить там летающую лодку и по возможности не растерять по дороге шесть одноместных истребителей.

«Скьюа» запустил двигатель. Крылья разошлись в стороны, механики отскочили от колёс. Тяжёлая машина разбежалась по мокрой палубе, оторвалась у самого края, просела под носом авианосца и нехотя пошла вверх.

Маклахен взлетел следом.

Остальные «Харрикейны» начали выходить на старт один за другим. Пока они поднимались и собирались в строй, уже взлетевшие самолёты кружили над кораблём, расходуя бензин, который на бумаге пока ещё считался запасом.

Палубный офицер поднял флажок.

Норвелл дал газ.

Тяжёлый от топлива «Харрикейн» нехотя разгонялся по короткой палубе. Мокрые доски понеслись под крыльями, впереди осталось только море, и на одно неприятное мгновение Норвеллу показалось, что самолёт так и сойдёт с палубы, аккуратно нырнув в волны перед носом корабля.

Но крылья подхватили машину.

«Харрикейн» оторвался, просел почти до воды, разогнался над волнами и пошёл вверх.

Норвелл убрал шасси, нашёл впереди «Скьюа», цепочку истребителей за ней и занял своё место. Под ним «Аргус» быстро превратился в серый утюг с дымным хвостом, затем в маленькое пятно.

Авианосец продолжал идти на восток. Через час с его палубы должна была подняться вторая шестёрка.

«Счастливцы, — подумал Норвелл. — Вас ещё целый час повезут к Мальте».

Их семёрке возвращаться было уже некуда.

Группа шла на высоте около шестисот метров со скоростью двести сорок километров в час. Море внизу было спокойным, серым и совершенно одинаковым во всех направлениях.

Первый час Норвелл старался без необходимости не смотреть на топливомер. Стрелка опускалась быстрее, чем ему хотелось, но до расчётного времени выхода к Ла-Галиту тревожиться было рано.

Потом назначенное время прошло.

Впереди по-прежнему были только «Скьюа», лёгкая дымка и море.

«Либо встречный ветер отнимает мили, подаренные нам „Аргусом“, — решил Норвелл, — либо флотские опять считают расстояния в каких-то своих единицах».

Он ещё раз взглянул на топливомер и нажал кнопку передачи.

— Красный ведущий, может, поднимемся выше и прибавим скорость?

Маклахен нагнал «Скьюа», показал рукой вверх, затем вперёд. Флотский пилот покачал крыльями в ответ, но сохранил прежние высоту и скорость.

— Эта старая кляча вообще куда-нибудь торопится? — раздалось в эфире.

— Её нельзя пристрелить, ибо только она знает дорогу.

— Внимание всем. Держать строй, — произнёс Маклахен, и в его сдержанном голосе впервые появилось раздражение.

Возразить было нечего. В задней кабине «Скьюа» сидел единственный человек, способный найти небольшой остров в бескрайнем море, а затем не перепутать его с другим небольшим островом.

Наконец дымка впереди разошлась, и из моря поднялся Ла-Галит — длинная скалистая гряда всего в несколько километров от края до края. Над островом кружил огромный «Сандерленд».

При виде самолёта, которому море внизу ничем особенно не угрожало, Норвелл сразу повеселел.

— Красная группа, вижу проводника, — сообщил Маклахен. — Держать строй.

— Он видит нас? — спросил кто-то.

«Сандерленд» покачал крыльями, развернулся на восток и лёг на курс.

— Видит, — коротко ответил Маклахен.

«Скьюа» пристроился за летающей лодкой, следом вытянулись шесть «Харрикейнов». До Мальты оставалось ещё почти пятьсот километров, но присутствие впереди огромного «Сандерленда» внушало надежду. Средиземное море сразу стало казаться немного меньше и значительно безопаснее.

Скорость и высота остались прежними.

Через полчаса Норвелл бросил взгляд на топливомер.

Ещё через полчаса посмотрел снова.

Стрелка