300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

Но проходящих «Сандерлендов» не случилось, и четырнадцатого ноября «Илластриес» вошёл в Александрию. Повреждённую авоську Кокса оставили в ангаре, где механики продолжали собирать её с выражением людей, которым поручили доказать возможность воскресения при помощи проволоки, полотна и большого количества брани.

Утром Кокса и Граббса подняли с кроватей, сунули им документы, спасательные жилеты и немедленно потащили к катеру.

Летающая лодка стояла на воде в стороне от кораблей, огромная, высокая и совершенно непохожая на их «авоську».

Граббс поднялся внутрь первым, остановился посреди просторного корпуса и оглядел проход, койки, стол, радиорубку и дверь, за которой обнаружился камбуз.

— Кокс, — произнёс он с глубоким удовлетворением, — наконец-то флот построил самолёт вокруг наблюдателя.

— Здесь как минимум два пилота.

— Извозчиков всегда требуется больше, чем пассажиров.

Их разместили в кормовой части. Через несколько минут двигатели один за другим ожили, огромная лодка побежала по воде, тяжело подпрыгивая на волне, и наконец вырвалась в воздух.

Граббс посмотрел в иллюминатор на уменьшающуюся Александрию, затем на чашку горячего чая, которую ему только что принесли, и окончательно утвердился в своём мнении.

— Вот это я понимаю — морская авиация. Приличный самолёт, чай подают на настоящем столе. И можно встать, не выбив пилоту зубы коленом. Осталось выяснить, где здесь курительная комната.

Лёха устроился у иллюминатора и закрыл глаза.

— До Мальты несколько часов. Разбуди, когда нас опять начнут срочно возвращать обратно.

«Сандерленд» сел в Калафране ближе к вечеру, тяжело плюхнулся на воду, поднял два белых веера и долго катился по бухте, словно сам ещё не решил, самолёт он или всё-таки небольшой крейсер.

На берегу Кокса и Граббса уже ждал грузовик. Вместе с ними в кузов бросили два мешка почты, ящик каких-то деталей и сержанта, который всю дорогу до Луки спал сидя, обняв винтовку и время от времени ударяясь каской о борт.

Молодой разведчик из штаба флота встретил их у дверей, окинул быстрым взглядом обоих и безошибочно обратился к старшему, солидному и явно способному командовать.

— Наконец-то. Вас требовали ещё позавчера… Одного пилота, — добавил он с некоторым сомнением, посмотрев на Лёху и Граббса.

— Это балласт, развесовка иначе страдает. — Граббс кивнул на улыбающегося рядом Лёху.

— Машина подготовлена, задание получите в штабе. С рассвета — готовность номер один.

Граббс внимательно выслушал, серьёзно кивнул и уточнил:

— Самолёт заправлен?

— Да, сэр.

— И карты готовы?

— В оперативной комнате, сэр.

— Прогноз погоды?

— Через двадцать минут.

— Молодцы, — одобрил Граббс. — Кокс — вот этот.

И кивнул головой в сторону Лёхи.

Разведчик перевёл взгляд на молодого пилота, потом обратно на Граббса.

— А вы тогда кто?

— Я его мозг, — важно ответил штурман и прошествовал в сторону лётной столовой.

В оперативной комнате Кокса уже ждали. Естественно, секретность и на этот раз уверенно победила здравый смысл: ему не сказали, кого, когда и зачем предстоит искать, зато минут десять согласовывали квадраты, в которых мог появиться итальянский флот.

Лёха посмотрел на карту, вспомнил свой первый старт с «Аргуса» и проводку «Харрикейнов» на Мальту.

— Передайте по инстанции: «Скьюа» для лидирования не годятся. Пусть хотя бы «Фулмары» отправят. Иначе «Харрикейнам» придётся тащиться со скоростью беременной улитки, и они сожгут бензин до острова.

Молодой разведчик немедленно впал в предынфарктное состояние и побежал жаловаться старшим.

Следующие полчаса у Кокса пытались выяснить, что именно он знает и откуда. Кокс включил дурака и поинтересовался, имеют ли присутствующие допуск к материалам о прошлой доставке «Харрикейнов». На этом разговор окончательно зашёл в тупик.

В итоге стороны разошлись, подозрительно поглядывая друг на друга.

— А что? — удивился Лёха. — Я же не спрашиваю, откуда летят «Харрикейны».

Коксу так ничего и не сообщили, но хорошая память иногда заменяла допуск к секретным сведениям. Похоже, Адмиралтейство решило повторить старый фокус, только не сочло нужным посвятить в него человека, который уже однажды его исполнял.

Кокс почти угадал. План действительно был прост, а потому особенно опасен. Старый «Аргус» должен был подойти к Мальте настолько близко, насколько позволит обстановка, поднять двенадцать истребителей и два флотских «Скьюа», после чего пилотам оставалось только держать заданный режим, не потерять ведущего, встретиться с высланными навстречу самолётами и сесть в Луке.

Никаких боёв, никаких поисков противника, никаких сложных манёвров. Несколько часов над морем на машинах, заправленных до пробок.

Именно такие задания обычно кончались хуже всего.

Шестнадцатого ноября Кокс дважды поднимал розовый «Спитфайр» над морем.

В первый вылет он прошёл до Пантеллерии — маленького островка между Мальтой и Африкой, осмотрел гавань и ближайшие подходы. Во второй прочесал назначенные квадраты к северо-западу от острова.

Итальянского флота там не оказалось. Несколько торговых судов, старый миноносец у самого берега и бесконечное пустое море, одинаково подозрительное во всех направлениях.

— Чисто, — сказал молодой разведчик с явным облегчением.

Почти одновременно далеко на западе, на флагмане соединения адмирала Сомервилла, получили донесение: итальянские корабли вышли в море южнее Неаполя. Кто именно их обнаружил, в сообщении не уточнялось, да теперь это было уже неважно.

Медленный «Аргус» висел гирей на ногах соединения. Продолжать идти на восток означало всё сильнее подставлять эскадру под возможный удар.

Сомервилл решил: утром самолёты предстояло выпустить из ближайшей к Мальте точки, до которой эскадра успеет дойти к рассвету. Она находилась значительно дальше от Мальты, чем предусматривал первоначальный расчёт.

Для кораблей это сокращало риск.

Для пилотов — запас бензина.

Глава 10

Издыхающая лошадь

12 ноября 1940 года. Рейсканцелярия, Берлин, Германия.

Кабинет фюрера был рассчитан на то, чтобы посетитель чувствовал себя маленьким. Огромные окна, тяжёлые портьеры, массивный стол и ковры такой толщины, что шаги тонули в них без следа. Даже звуки здесь, казалось, заранее предупреждали о необходимости соблюдать дисциплину.

Напротив Гитлера сидел Вячеслав Молотов — Председатель Совета Народных Комиссаров СССР — невысокий, плотный, в строгом чёрном костюме. Лицо его напоминало сейф: ровная холодная поверхность и полная уверенность, что ключ находится в Москве.

Гитлер говорил долго. Англия уже побеждена, Британская империя скоро развалится, а Германии, Италии, Японии и Советскому Союзу останется лишь разумно разделить освободившиеся владения. Москве предлагалось направить свои интересы на юг — к Индии и Индийскому океану. Немцы щедро раздавали территории, которыми пока не владели.

Молотов слушал с вежливым вниманием человека, которому объясняют, что дважды два теперь равняется пяти и это открывает перед бухгалтерией необыкновенные перспективы.

Когда Гитлер наконец закончил, советский нарком открыл блокнот.

— Прежде чем обсуждать раздел Британской империи, хотелось бы уточнить несколько более простых вопросов.

И он начал