300 дней взаймы. Часть 2 - Алексей Хренов

Так прошло почти два часа.

Наконец на самой границе моря и неба проступила едва заметная тёмная черта. Она могла оказаться облаком, дымкой или островом, но все предпочли считать её Мальтой.

И тут в наушниках раздался голос Спайера:

— Красный ведущий, обороты падают.

— Проверь подачу топлива.

На несколько секунд в эфире остался только треск помех.

— Двигатель встал.

Винт его «Харрикейна» замедлился и остановился. Самолёт вывалился из строя и пошёл вниз, планируя к воде.

Спайер выровнял машину над волнами. «Харрикейн» ударился о воду, поднял перед собой белый веер брызг и замер, быстро погружая нос.

«Сандерленд» заложил широкий разворот и тоже пошёл вниз. У него имелись лодочный корпус, четыре двигателя и запас горючего до следующего утра. Теперь всё это наконец могло пригодиться.

— Остальным держать курс, — приказал Маклахен. — Скорость двести сорок. Тысяча восемьсот оборотов, смесь обеднить. Строй не ломать.

Норвелл снова посмотрел на приборную доску. Стрелка топливомера лежала у нуля, но двигатель пока работал.

Через четыре минуты в эфире раздался голос Каннингтона:

— Красный ведущий! У меня тоже встал двигатель!

Впереди по-прежнему темнела едва различимая полоска Мальты.

Для остальных до неё оставалось десять минут полёта.

Для Каннингтона — бесконечно далеко.

Маклахен коротко приказал держать строй. Больше в эфире никто не говорил. Каждый слушал собственный двигатель и старался не различать в его ровном гуле перебоев, которых пока ещё не было.

Мальта медленно поднималась из дымки. Появился берег, затем поля, дома и наконец светлая полоса аэродрома.

Норвелл выпустил шасси только перед самым заходом. «Харрикейн» коснулся полосы аэродрома Лука, подпрыгнул, снова прижался колёсами к земле и покатился мимо замерших у края аэродрома людей.

Он убрал газ и свернул вслед за сигнальщиком. Стрелка топливомера давно лежала на нуле, но двигатель продолжал работать, словно не желал признаваться, что всё уже закончилось.

Сержант Норвелл долетел до Мальты и наконец заглушил двигатель.

После трёх часов непрерывного гула наступившая тишина показалась почти оглушительной.

Несколько раньше этого времени розовый «Спитфайр» коснулся полосы аэродрома Хал-Фара на той же Мальте, пробежал мимо ангаров и свернул к своей стоянке.

Три часа Лёха осматривал море к востоку от Мальты, обнаружил несколько рыбацких баркасов и ни одного конвоя, поэтому разведку можно было считать вполне удачной.

Лёха заглушил двигатель, выбрался из кабины, коротко переговорил с механиком и дошёл до штаба. Докладывать было почти нечего: море к востоку от Мальты оставалось пустым, итальянские конвои благоразумно не показывались, а несколько рыбацких лодок в боевых донесениях ценились невысоко.

Закончив с обязанностями, Лёха с удовольствием подумал о завтраке. Именно в этот момент показался Граббс, и Лёха аж замер.

Обычно вальяжно передвигавшийся Граббс бежал.

Бежал он плохо, но старательно — без фуражки, с расстёгнутой курткой, высоко вскидывая ноги. Лицо у него было такое, что Лёха тоскливо подумал: завтрак снова переносится по независящим от него обстоятельствам.

— Слышал⁈

— Последние три часа — только «Мерлин».

— Кто из нас был в штабе? На Луке сели самолёты с «Аргуса»: четыре «Харрикейна» и «Скьюа». Ещё два истребителя упали в море. Одного лётчика подобрал «Сандерленд». Второго пока не нашли.

Через пять минут новость с Луки уже обошла стоянки, ангары и столовую Хал-Фара, по дороге успев обрасти подробностями. На Хал-Фаре знали, что вторая группа либо задерживается, либо потерялась.

Потом из штаба выскочил посыльный, и бедствие приобрело официальный характер.

Назначенный для встречи второй группы «Сандерленд» сломался, и с Луки уже поднимали «Мэриленд». Ему предстояло пройти навстречу пропавшим машинам западнее Мальты и проверить расчётный маршрут.

Лёхе достался север: пролив, море и побережье Сицилии.

Вторая группа ожидалась около десяти, но где именно её теперь искать, никто не знал. Шесть «Харрикейнов» и ведущий их «Скьюа» где-то блуждали над морем, безуспешно разыскивая Мальту и исправно сжигая последние остатки бензина. Их требовалось найти, показать курс и довести до острова, пока им ещё было на чём лететь.

— Вылет немедленно, — приказал дежурный офицер. — Пока двигатель не остыл.

В британской авиации умели находить положительную сторону даже в полном её отсутствии.

Когда Лёха вернулся к самолёту, механики уже сворачивали заправочный шланг.

В половине десятого Лёха снова поднялся в воздух.

Почти одновременно над Лукой появился двухмоторный «Мэриленд». Он набирал высоту широким разворотом, тяжёлый, длинный, с остеклённым носом и куда более подходящий для многочасовых поисков над морем, чем истребитель, который утром уже успел израсходовать одного лётчика.

Лёха подошёл ближе, покачал крыльями и показал рукой на север. Пилот «Мэриленда» ответил покачиванием, затем отвернул на запад, к расчётному маршруту второй группы.

Лёха лёг курсом на Сицилию.

Они разошлись над морем, каждый в свою половину пустоты.

Розовый «Спитфайр» шёл на высоте около двух с половиной тысяч метров. Лёха медленно перекладывал машину с крыла на крыло, просматривая море и воздух до самого горизонта. Шесть «Харрикейнов» и ведущий их «Скьюа» должны были быть где-то впереди — если ещё не успели окончательно заблудиться.

Но вокруг оставались только море и чистое небо.

Через двадцать минут впереди показалась Сицилия — низкая тёмная полоса, быстро обраставшая бухтами, камнями и белыми домами.

Лёха довернул и пошёл вдоль берега.

Во время очередного разворота Лёха заметил далеко впереди, почти у самой воды, тёмную точку.

Сначала она ничем не отличалась от рыбацкой лодки. Тёмная точка могла оказаться лодкой, но относительно берега она смещалась с совершенно неприличной для рыбацкого промысла скоростью.

Лёха довернул на неё, добавил газ и начал снижаться.

Через несколько минут у точки появились крылья. Потом — длинный фонарь кабины, похожий на дачный парник, и знакомый тяжёлый силуэт.

«Скьюа».

Он шёл у самой воды, медленно теряя высоту. За ним не было ни одного «Харрикейна».

Лёха снижался, заходя к нему слева. В задней кабине зашевелился наблюдатель, развернулся лицом назад и поднял пулемёт.

Лёха сместился в сторону, покачал крыльями и только после этого начал догонять флотскую машину.

Наблюдатель ещё несколько секунд держал его на прицеле, затем разглядел кокарды, розовые крылья и убрал пулемёт. Теперь уже обернулся пилот.

Лёха показал рукой на юг, затем покачал крыльями и начал плавный разворот в сторону Мальты.

Пилот «Скьюа» кивнул и потянулся за ним.

«Скьюа» начал разворачиваться следом, но почти сразу дёрнулся и стал отставать. Винт на несколько мгновений потерял обороты, машина просела к самой воде, и пилот торопливо отвернул обратно к берегу.

Лёха развернулся обратно и пристроился рядом.

Пилот «Скьюа» показал на двигатель,