Энциклопедия легкомыслия. Тонкое искусство не принимать жизнь всерьез - Сабин Мельхиор-Бонне

Жан-Франсуа Бозио. «Королевский дворец», 1798 год. Музей Мармоттан-Моне, Париж

В Париже больше ничто не портило развлечений: ни череда кризисов, ни те люди, которых все боялись. Никогда еще спектакли и общественные места не были столь популярны

Устроители развлечений

Скрипки, виолы или мюзеты[62], бальные или деревянные башмаки – Франция танцевала с той поры, как наступил термидор. Оркестр, играющий на заднем плане, задавал тон ежедневному празднику, во время которого женщины и мужчины выходили из дома и до поздней ночи оставались на улицах Парижа, в Пале-Рояль, на бульварах и Елисейских полях. После периода террора каждый день открывались новые балы. 644 бала в столице, не говоря уже о балах в пригородах. Родилась новая профессия – устроители развлечений! Их задачей было еженедельно обновлять декорации и представления.

Проводились весенние балы, летние и зимние. Танцевали в амбарах или в пригородных кабачках, в заброшенных церквях и бывших монастырях: в доме де Карм на улице Вожирар, в монастыре Фий-Сен-Мари в Сен-Сюльпис, на котором розовыми буквами пестрело название «Бал Зефиров», в Энкло на набережной де Ла Валле, в монастыре кармелиток в Марэ; танцевали в отеле «Д’Алигр», в Ганноверском павильоне в «Воксол» на улице Бонди. Появились балы по подписке: абонемент на сезон стоил 36 франков. В «Доме Скромности» на улице Фий-Сен-Тома за танцы брали 24 су с кавалеров и всего 12 су – с дам. На бал в отеле «Телюсон» – «бал жертв» – пускали лишь тех, у кого кто-то из родственников был гильотинирован: местных танцовщиц приветствовали «на жертвенный манер», имитируя падающую голову; стрижки у девушек были короткими, а вокруг шеи алела лента. В салоне Оньи, салоне иностранцев давали балы-маскарады. Танцевали у Тальенов. Бал в отеле «Ришелье» был одним из самых популярных в Париже, там под лепниной толпилась элита. Величественные залы отеля «Де Лонгвиль» могли вместить более 300 пар: по словам Мерсье в «Новом Париже» (Nouveau Paris, 1798), «то был ковчег, заполненный прозрачными нарядами и усыпанными золотом шляпами». Танцевали на балу «Калипсо» в Фобур-Монмартр, в отеле «Де Ла Шин», на улице Нёв в Пти-Шам. Наконец, танцевали на всех частных приемах.

«Скрытый тет-а-тет. Высшее проявление хорошего тона». Карикатура, 1795–1799 годы. Национальная библиотека Франции, Париж

Коллекция Дютайи. «Гопсер (плясовая)», 1810 год. Национальная библиотека Франции, Париж

Кто именно танцевал? Матери и отцы семейств, инкруаябли и мервейёзы[63], мюскадены[64], купцы, рабочие после смены, князья нового режима. Что конкретно танцевали? На смену старинным танцам пришли гавоты и польки, и, прежде всего, один привезенный из Германии восхитительный, самый подходящий для любви танец: во время него танцоры прижимались грудью и обнимались. Он произвел фурор! Это был вальс. Допускались любые фантазии; когда люди не танцевали, то сплетничали, переглядывались и обмахивались веерами – веер стал «женским скипетром», который мог скрыть или подарить улыбку. Галантность прощала и оправдывала все. Тело стало королем, облеченным в прозрачный наряд. Революция победила скромность.

Иллюминация в саду Тиволи

В хорошую погоду танцевали также под открытым небом: на углу улиц Сен-Лазар и Монблан, в деловом районе Парижа, была большая вывеска с цветным стеклом – «Тиволи», – которая располагалась над просторным входом, ведущим в парк, где звучал оркестр. Кареты, повозки, карики и фаэтоны останавливались перед воротами, которые охраняли два конных драгуна, и выпускали драгоценный груз: военных и гражданских, дам в экстравагантных нарядах, элегантных мужчин в костюмах, облегающих, как вторая кожа, которые приезжали развлечься. Они тут же устремлялись к лужайкам. Тиволи был «сумасбродством» богатея Бутена, казначея морского флота, которого гильотинировали в II году Республики. Пиротехник Руджери, который выкупил поместье на пару с одним предпринимателем из Баньё, открыл двери этого изысканного места на следующий день после 9 термидора и тут же добился успеха. В Тиволи для парижан и иностранцев было все, что только можно пожелать, чтобы повеселиться: музыка, танцы, беседки, оранжереи, террасы, скамейки под раскидистыми деревьями, укромные рощицы, листвяные своды и развлекательная атмосфера. Ночью иллюминация изменяла окрестности, а в лабиринте из небольших аллей, петляющих между лужайками, таились всевозможные сюрпризы и аттракционы: автоматы с цветами, китайский киоск, кабинет редкостей, театральные сцены, деревенские кафе, освещенные красными фонарями на деревьях; искусственная река с водопадами, расходящаяся ручьями, которые журчали между искусственными скалами и каменными гротами на склоне рукотворной горы; иллюзия и искусство смешивались с природой; иллюзионисты показывали здесь трюки, а знаменитый певец Пьер-Жан Гара, который только начал обретать популярность, пел томные романсы на радость влюбленным. Все эти звуки и нежные ароматы сплетались в пиршество чувств – Тиволи был зачарованным краем, где не оставалось места заботам, куда приезжали за приятными эмоциями. Вскоре его стали копировать Елисейский парк на улице Фобур Сент-Оноре, Идали, который раньше был садом на улице Марбёф на равнине Шайо, сад д’Оньи на улице Гранж-Бательер, а также Ранла, который снова сделали модным мервейёзы. Места развлечений конкурировали друг с другом с помощью афиш и игр.

Самым популярным развлечением после балов был театр. Французы обожали комедии; вкусы их были порой спорными, но водевиль, бурлеск или непристойная сатира были вне конкуренции. Все пять рядов в ложах театра де Ла Сите-Варьете были забиты до отказа. Мадам Анго, внезапно разбогатевшая торговка рыбой, собирала полные залы в театре «Ла Гете», затем – в «Амбигю-Комик». Публика смеялась над ее ошибками, цветистыми ругательствами и рассудительностью, ее здравые слова повторяли. Революция смела привилегии и позволила любому гражданину открывать театры и показывать там спектакли на свой выбор: так в последнее десятилетие XVIII века появилось более 30 театров. И, чтобы попасть туда, нужно было выстоять очередь, в которой перемешивались рабочие, студенты, солдаты, конторские служащие, продавщицы и юные модницы. У дам из бомонда были свои ложи, огороженные решетками, где они принимали гостей. А простой народ довольствовался шумным, требовательным и полным воодушевления партером. «Опера» всегда была театром для элегантных людей, публика демонстрировала там свои туалеты. Привилегированный класс, сумевший разбогатеть, заканчивал свои вечера в одном из восхитительных ресторанов и чайных, которыми славился город. Многие повара, которые раньше обслуживали аристократов, оставшись без работы, стали рестораторами.

Филибер-Луи Дебюкур. «Кафе Фраскати», XVIII век. Музей Карнавале, Париж

Бальтазар Гримо де Ла Реньер. «Альманах гурманов», 1805 год

Рестораны и игорные заведения

Ресторан «Вери», расположенный на террасе Фёйян в Тюильри, по-прежнему был в моде: блюда в его меню