Мое влечение - Кирра Вейн

почувствовала его тяжесть — приятную, от которой хотелось выдохнуть и раствориться. Он поцеловал меня в губы, и направил в меня свой член. Головка коснулась моего входа, и я инстинктивно напряглась, затаив дыхание.

Он оторвался от моих губ и посмотрел мне в глаза.

— Будет больно, — сказал он тихо, серьёзно. — Без этого никак. Я не хочу делать тебе больно, но...

— Я знаю, — прошептала я, чувствуя, как стучит сердце. — Я готова. Я хочу этого.

Он снова поцеловал меня, и его член начал тереться головкой о мой клитор — медленно, ритмично, дразняще. Каждое движение отдавалось во мне электрическим разрядом. Стало очень приятно. Невероятно приятно. Тепло разливалось по низу живота, и я начала тихо постанывать ему в губы.

Он ускорил движения, головка его члена скользила по моему клитору, и внутри всё сжималось от нарастающего удовольствия. Влага стекала по моим бёдрам, делая кожу скользкой и горячей.

Он наклонился к моему уху, взял в рот мочку и начал нежно облизывать её, покусывая, и я выгнулась под ним, уже не сдерживаясь, громко застонав. Я была так близко...

И вдруг резкая, режущая боль пронзила низ живота, разрывая все ощущения на части. Я вскрикнула, вцепившись пальцами в его плечи, и по телу прокатилась судорога дикой боли.

— Тише, тише, — услышала я его голос, мягкий, успокаивающий. — Я уже внутри, маленькая. Всё, самая страшная часть позади.

Он замер, не двигаясь, давая мне привыкнуть к ощущению. Я чувствовала, как он заполняет меня, как растягивает, как внутри пульсирует от его присутствия. Это было странно, непривычно, очень больно, но в этой боли была какая-то глубокая, первобытная правильность.

Он смотрел на моё лицо, на глаза, в которых проступали слёзы, и большим пальцем аккуратно вытер влагу, скатившуюся по виску.

— Так больно? — спросил он, и в голосе его слышалась тревога.

— Нет, нет, Руслан, не больно, — попыталась я солгать, улыбнувшись сквозь слёзы. — Всё хорошо.

Он посмотрел на меня с прищуром, и в его глазах мелькнула сталь.

— Никогда не обманывай меня, Юля, — сказал он строго, и голос его был твёрдым, как приказ. — И уж тем более не во вред себе. Поняла?

Я медленно качнула головой, чувствуя себя маленькой и виноватой. Он снова прикоснулся к моим губам своими — мягко, нежно, как извинение — и начал медленно двигаться.

Сначала движения были осторожными. Но с каждым толчком боль была не такой сильной, уступая место чему-то новому, глубокому. Я чувствовала, как он наполняет меня, как скользит внутри, и это было... невероятно. Каждое его движение отдавалось во мне пульсацией.

Он немного ускорился, и я уже не думала о боли — только о нём, о его дыхании, о его руках, сжимающих мои бёдра, о его члене, который двигался во мне с нарастающей страстью. Я стонала, уже не скрываясь. Он резко вышел из меня, и его горячая сперма излилась на мой живот — тёплая, густая, оставляющая липкие дорожки на коже.

Я лежала, глядя в потолок, тяжело дыша. В ушах стоял гул, тело дрожало от пережитого, а внизу всё ещё пульсировала боль.

«Ну вот и всё, — подумала я. — Первый раз. Позади».

Руслан приподнялся на локте, посмотрел на меня сверху вниз. Он наклонился, поцеловал меня в лоб, затем в нос, затем в губы, и я почувствовала, как таю от его нежности.

— Я сейчас, — сказал он и встал с кровати.

Я слышала, как он ушёл в ванную, как зашумела вода. Вернулся он быстро, с мокрым полотенцем в руках. Опустился рядом со мной на колени и аккуратно, бережно обтёр мой живот, убирая следы. Полотенце было прохладным, и я вздрогнула от контраста с горячей кожей.

Но он не остановился. Он посмотрел вниз, между моих ног, и его глаза слегка расширились. Он отбросил полотенце в сторону, подхватил меня на руки и решительно понёс в ванную, не обращая внимания на мои слабые протесты.

— А ну-ка, пошли, принцесса.

Он поставил меня в душ и помог подмыться, бережно проводя влажной губкой по моим внутренним бёдрам, удаляя следы крови. Я стояла, красная как рак, и смотрела в сторону, не в силах встретиться с ним взглядом.

— Много крови, — сказал он тихо, но в голосе не было брезгливости, только какая-то мужская тревога, смешанная с нежностью. — Очень много.

Когда мы вернулись в спальню, я увидела огромное красное пятно на своих белых простынях. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Боже, кого-то убили! — воскликнула я, чувствуя, как щёки вспыхивают от стыда. Я дёрнулась вперёд, схватила простыню и быстро сдернула её, комкая и пряча за спину. — Прости, прости, прости...

— Не нервничай, — сказал он спокойно, чуть улыбнувшись.

— Это не приятно видеть, я знаю.

— Юль, ты думаешь, я боюсь вида крови? — спросил он с иронией.

Я почувствовала себя глупо.

Мы легли в чистую постель. Я лежала на его плече, чувствуя, как его рука обнимает меня, как его пальцы перебирают мои волосы. В комнате было тихо, только наши дыхания сливались в один ритм.

— Но крови и правда было много, — вдруг сказал он.

— Да, — прошептала я.

— У тебя сейчас болит?

— Немного саднит, но терпимо, — честно призналась я, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует и ноет.

— В больницу поедем? — спросил он с искренней тревогой.

— Нет, нет, всё хорошо, — поспешила я успокоить его.

Он вздохнул, притянул меня ближе, и мы лежали, наслаждаясь тишиной. Но вдруг я вспомнила. Холодная волна паники накрыла меня. Молодец, Юля! Будущий врач!

— Руслан, — сказала я тихо, почти шёпотом. — Наверное, я запозднилась с вопросом, но... мы не использовали презерватив.

Он повернул голову и посмотрел на меня.

— Ты чист? — спросила я, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться.

Руслан рассмеялся. Громко, звонко, от души. Я никогда не слышала, чтобы он так смеялся — открыто, легко, и этот звук разлился по комнате, снимая напряжение.

— Ох, маленькая, — сказал он, утирая слезы смеха. — Тебе точно двадцать? Умница, что спросила, но такие вопросы лучше задавать до. Я сдаю анализы каждые полгода, не переживай. Последний раз — три недели назад. Я чист.

— Хорошо, — выдохнула я с облегчением. — Спасибо. Я тоже чистая. Я...

— Я знаю, — перебил он меня,