Мое влечение - Кирра Вейн

чем Анька. Она хотя бы счастлива. А ты? Ты просто глупая девочка, которая корчит из себя непонятно кого. "Секс без обязательств — супер!" — да? А сама влипла в загадочного сероглазого мужчину и теперь страдаешь».

Я допила холодный чай, расплатилась и пошла домой. Каждый шаг давался с трудом — нога всё ещё болела от утреннего удара, но гораздо больнее было в груди.

Вечер прошёл в тягучей, липкой тоске, которая обволакивала меня, как паутина. Я поужинала в одиночестве — наспех разогрела вчерашнюю еду, но есть почти не могла, ковырялась вилкой, глядя в тарелку. Перебирала в голове все события последних дней, и чувствовала себя всё более потерянной.

Я заставила себя лечь спать, надеясь, что завтра будет новый день, что он позвонит, что всё наладится. Укрылась одеялом, зажмурилась, стараясь прогнать мысли.

Но среди ночи я проснулась от странного звука.

Тук-тук-тук.

Кто-то стучал в дверь.

Я села на кровати, прислушиваясь. Сердце бешено заколотилось в груди, холодный пот выступил на спине. Кто это может быть в такое время? Воры? Соседи? Или...

Тук-тук-тук.

Стук повторился. Настойчиво, негромко, но отчётливо. В тишине ночи он звучал как выстрел.

Я взяла телефон — и замерла. Время — 02:54. На экране висело новое сообщение. Я не слышала, как оно пришло, не видела уведомления. Но оно было.

От Руслана.

Два слова. Простые. Короткие. От которых у меня перехватило дыхание:

«Открой дверь».

Я спрыгнула с кровати и, не чувствуя холода, не чувствуя боли в ушибленной ноге, не чувствуя ничего, кроме бешеного стука сердца, которое готово было выпрыгнуть из груди, побежала к двери...

Глава 16

Я даже не посмотрела в глазок. Даже не задумалась о том, что кто-то другой может стоять за дверью в три часа ночи. Внутри что-то щёлкнуло — какое-то первобытное, инстинктивное узнавание, — и я просто повернула замок и рывком распахнула дверь.

Он стоял на пороге.

Руслан.

В своей форме — такой же, как при нашей первой встрече, только без балаклавы. Чёрная тактическая одежда облегала его мощную фигуру, влажные от ночного воздуха волосы, а в серых глазах горел тот самый огонь, который мне так нравился. Он выглядел уставшим, но при этом каким-то диким, опасным, словно только что вернулся с поля боя.

Он медленно перешагнул порог, зашёл в квартиру и бесшумно закрыл за собой дверь. Кинул на пол свою дорожную сумку. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел.

Мы стояли друг напротив друга в полной темноте прихожей. Я слышала только его дыхание — тяжёлое, сбитое — и стук собственного сердца, который, казалось, был слышен на всю квартиру. Лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, выхватывая из темноты его глаза, его скулы, его сжатые губы.

Он сделал шаг. Потом ещё один. А потом резко схватил меня за плечи и припечатал спиной к двери. Я не успела даже вскрикнуть — его губы накрыли мои, и мир перевернулся.

Это был не просто поцелуй. Это было безумие. Дикое, всепоглощающее, жадное. Он целовал меня так, будто хотел проглотить, будто мы не виделись целую вечность. Его руки сжимали мою талию, притягивая к себе, и я чувствовала, как его тело горит, как мышцы напряжены, как он дрожит от сдерживаемого желания.

И я отвечала. С той же страстью, с тем же голодом. Я запустила пальцы в его короткие влажные волосы, притягивая его ближе, и целовала его так, будто от этого зависела моя жизнь. Все мои печали, вся тревога, все сомнения и переживания этого долгого, мучительного дня — всё это растворилось, исчезло, сгорело в огне его поцелуя.

Я даже не помнила, о чём я переживала весь день. О том, что он не ответил? О том, что я чувствовала себя брошенной? О том, что сомневалась в себе и в нём? Всё это казалось таким мелким, таким неважным, таким далёким. Сейчас существовали только он, его губы, его руки, его дыхание.

Он оторвался от меня внезапно. В темноте блестели его глаза, и на губах играла та самая хитрая, тёплая улыбка, от которой у меня подкашивались колени.

— Теперь мне нужно в душ, принцесса, — сказал он хрипло, и голос его был низким и тихим. — От меня то точно воняет. Я пахну как боец после схватки.

Я хихикнула, всё ещё пытаясь отдышаться, чувствуя, как горят щёки.

Он отпустил меня, сделал шаг назад, но тут же протянул руку и взял меня за ладонь. Его пальцы переплелись с моими, и он потянул меня за собой, направляясь в ванную.

Я едва поспевала за ним, чувствуя, как внутри всё трепещет. Мы зашли в ванную комнату, и я включила свет. Белый свет резанул по глазам, и я на мгновение зажмурилась.

— Эм… душ вот, — сказала я, показывая рукой. — Полотенце вот, можешь взять. Мыло, гель для душа — всё там, на полке. Если хочешь, я принесу чистое…

Он не слушал. Вообще. Он смотрел на меня с такой интенсивностью, что слова застревали у меня в горле. А потом он медленно, не торопясь, начал раздеваться.

Сначала снял чёрный жилет и амуницию — бросая все прямо на пол, не глядя. Потом стянул через голову футболку, и я увидела его торс. Потом расстегнул ремень, и пряжка звякнула о кафель. Штаны упали на пол, и он перешагнул через них, оставаясь в одних боксерах.

Я стояла, приоткрыв рот, и не могла отвести глаз. Внутри всё сжималось и пульсировало, когда я смотрела, как он двигается — плавно, уверенно, как хищник, который знает, что на него смотрят.

Когда он остался полностью голым, я резко отвернулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам, как всё тело покрывается мурашками.

— Я… я пойду, — пробормотала я, делая шаг к двери, чтобы не мешать ему, чтобы дать ему пространство. — Не буду тебе мешать…

Но он не дал мне уйти. Его рука схватила меня за запястье, и он развернул меня обратно.

— Погоди, — сказал он, и голос его был низким, почти шёпотом.

Он наклонился, открыл дверцу душевой кабинки, включил воду и долго настраивал её, проверяя температуру ладонью. Когда вода стала идеально тёплой, он повернулся ко мне, протянул руку и помог мне переступить бортик. Он не стал меня раздевать. Я зашла, как есть в сорочке.

Вода хлынула на меня, мгновенно намочив тонкую ткань, которая тут же прилипла к телу, делая его прозрачным. Я