Мое влечение - Кирра Вейн

Когда я вышла из зоны прилёта с чемоданом в руке, я сразу увидела их. Мама и папа стояли у выхода, приветственно махая руками, и их лица светились такой радостью, что у меня защипало в глазах.

— Юленька! — мама бросилась ко мне первой, обхватила меня за плечи и прижала к себе так крепко, что я едва могла дышать. От неё пахло ее любимыми духами и свежим хлебом — тем самым, который она всегда пекла по утрам. — Доченька моя! Как же я скучала!

— Привет, мамуль, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы, но теперь это были хорошие слёзы. Слёзы радости. — Я тоже очень скучала.

— Ну-ка, дай я посмотрю на тебя! — она отстранилась, взяла моё лицо в ладони и внимательно оглядела, будто проверяла, всё ли у меня в порядке. — Похудела ты!

— Мам, всё хорошо, — засмеялась я, вытирая глаза. — Всё со мной прекрасно, честное слово. Я в порядке.

— Юлька! — папа подошёл следом, и я почувствовала его сильные, тёплые объятия. Он был крепким мужчиной, чуть выше мамы, с лёгкой щетиной и добрыми глазами, которые всегда смотрели на меня с гордостью. — Ну наконец-то! А то мы тут уже заждались.

Он поцеловал меня в макушку и отстранился, улыбаясь во весь рот. Ему было всего сорок три, маме — сорок, и они оба выглядели молодо и энергично. Папа был в своей любимой клетчатой рубашке, мама — в лёгком летнем платье с цветочным принтом. Они светились счастьем, и я чувствовала, как их тепло передаётся мне, согревая изнутри.

— Пойдём, Юляшка, — папа подхватил мой чемодан, даже не дав мне возразить. — Машина ждёт.

— Поехали, поехали. Дома всё расскажешь.

Мы вышли из аэропорта, и я вдохнула полной грудью знакомый воздух. Солнце светило ярко, и город казался таким уютным, таким родным, что сердце сжималось от эйфории.

Машина завелась мягко, папа вел уверенно, и мы выехали на дорогу. Мама сидела рядом со мной на заднем сиденье, периодически гладила меня по руке и улыбалась.

— Ну рассказывай, — начала она, как только мы отъехали от аэропорта. — Как Москва? Как учёба?

— Мам, — я улыбнулась. — Ты же знаешь. Всё хорошо. Сессия прошла отлично, экзамены сдала на четвёрки и пятёрки. Осталось немного — и я уже врач. Ну почти…

— Наша умница! — папа посмотрел на меня в зеркало заднего вида, и в его глазах светилась гордость. — А работы? Работы много?

— Много, — честно призналась я. — Но я справляюсь. В кафе неплохо платят, так что пока хватает. Геннадий, правда, вредный, но я уже привыкла.

— Ой, Юля, — мама покачала головой. — Может, хватит уже в этом кафе работать? Ты же будущий врач! Мы поможем.

— Мамуль, это опыт, — засмеялась я. — И деньги. Лишними не бывают, сама знаешь. Вы и так мне помогаете!

Папа что-то хмыкнул за рулём, и мы поехали дальше. Я смотрела в окно на знакомые улицы — на тот самый парк, где мы гуляли с папой в детстве, на школу, которую я окончила, на маленькие улочки с их уютными домиками и палисадниками. Всё было таким родным, таким настоящим, что у меня на душе становилось легко и спокойно.

Когда мы въехали во двор, я увидела нашу соседку — бабу Машу, которая сидела на лавочке у подъезда с палкой и газетой в руках. Она была вечной соседкой, которая знала всё обо всех и всегда была рада увидеть кого-то из «своих».

— Ай да Юлька! — закричала она, как только увидела меня, выходящую из машины. — Вернулась! А мы тут без тебя скучаем! Галина моя всё спрашивает, когда ты приедешь!

— Здравствуйте, баба Маш! — я подошла к ней и поцеловала в щёку. — Как вы? Как здоровье?

— Ой, да что я, — махнула она рукой, но глаза её сияли. — Живу пока. А ты посмотри на неё! — сказала она маме, указывая на меня палкой. — Какая выросла! Красавица! Умница! Будущий врач! — баба Маша покачала головой и приложила руку к груди. — Родители тобой гордятся, Юлька! Я всем во дворе про тебя рассказываю, что ты у нас молодец!

Я улыбнулась, чувствуя, как щёки заливает румянец.

— Спасибо, баба Маша, — сказала я мягко. — Я тоже по вам скучала. Как там Галина?

— Да работает, работает, — махнула она рукой. — Приходи вечером, расскажешь про Москву! Я пирожков напеку!

— Обязательно приду, — пообещала я.

Мы вошли в подъезд, поднялись на третий этаж, и я открыла дверь ключом, который взяла у мамы. Знакомый запах — деревянного пола, лаванды, домашнего уюта — обволок меня с головой. Я зашла в прихожую, разулась и прошла в гостиную. Всё было таким же, как прежде: тёплый плед на диване, фотографии в рамках на стенах, мои школьные грамоты, аккуратно развешенные мамой. Дом. Настоящий дом.

— Юляшка, — мама зашла следом, — завтра поедем на дачу! Погода хорошая, шашлыки пожарим, отдохнём.

— Хорошо, мамуль, — ответила я, чувствуя, как внутри разливается умиротворение. — С удовольствием.

Я прошла в свою комнату, села на кровать и обвела взглядом знакомое пространство: книжные полки, мягкий ковёр, любимый плюшевый мишка на подушке. Здесь всё дышало детством, спокойствием и любовью. Я всегда была тепличной и доброй девочкой, которая слушалась маму и пару. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох, чувствуя, как все мои московские переживания, страхи и тревоги постепенно отступают, уступая место покою. В этом доме я могла хотя бы на время забыть обо всём.

Вечер прошёл в уютной семейной атмосфере. Мы сидели на кухне, пили чай с яблочным пирогом, который испекла мама, и болтали о всякой ерунде. Папа рассказывал о своих новых увлечениях — он недавно увлёкся моделированием самолётиков и теперь показывал мне свою коллекцию.

— Смотри, Юлька, — сказал он, вытаскивая из шкафа аккуратно сложенные модели. — Вот этот — Як-3, это уже почти законченный экземпляр. А этот — Су-27, я над ним ещё работаю, но уже почти готово. — он протянул мне модель, и я аккуратно взяла её в руки.

— Папуль, ты такой молодец, — сказала