Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

В те годы заработать на строительстве трубопроводов было невозможно, поэтому в середине 1990-х Михельсон переехал в Западную Сибирь[161], где начал приобретать неосвоенные газовые месторождения, которые тогда можно было заполучить практически за так[162]. В 2000-е годы «Новатэк» добился успеха, продавая газ промышленным потребителям и экспортируя конденсат – легкую нефть, получаемую вместе с природным газом, – на нефтеперерабатывающие заводы в Европе, где за него давали хорошую цену, используя при этом новые технологии, чтобы добраться до богатых конденсатом пород. Михельсон, прирожденный предприниматель, начал планировать следующий шаг – выработку СПГ. Это привлекло внимание французской энергетической компании Total. В 2011 году под присмотром тогдашнего премьер-министра Владимира Путина Total подписала соглашение о покупке 12 % акций «Новатэка» и 20 % акций недавно созданной дочерней компании «Новатэка» «Ямал СПГ», базирующейся на полуострове Ямал[163].

Россия есть Россия, и «Новатэк» не смог бы достичь своего положения без мощной государственной поддержки и влиятельных спонсоров. С самого начала Михельсон проявил способность формировать политические союзы и обезвреживать потенциальных противников. В его пользу сыграло то, что на тот момент «Газпром», будучи еще государственной газовой монополией, не проявлял особого интереса к СПГ и продолжал концентрироваться на своем традиционном бизнесе – трубопроводном газе. Владимир Путин, который в начале своего президентства стремился сделать Газпром главной энергетической компанией в России[164], впоследствии изменил свое мнение и начал поддерживать Михельсона и «Новатэк» в качестве своего основного поставщика СПГ[165].

Идея Михельсона и его французского партнера заключалась в том, что СПГ с Ямала можно будет экспортировать как на восток, так и на запад – на запад, в Европу, зимой и на восток, в Азию, летом по Северному морскому пути через Северный Ледовитый океан при помощи атомных ледоколов. Это была смелая концепция, потому что путь на восток через Арктику никогда прежде не использовался для транспортировки СПГ[166]. Тем не менее начиная с 2014 года благодаря партнерству между «Новатэк» и Total и активной поддержке российского правительства проект быстро и успешно развивался. В 2017 году на рынок Азии был отправлен первый танкер-газовоз, названный в честь покойного генерального директора Total Кристофа де Маржери, трагически погибшего в странной авиакатастрофе в Москве[167].

Это первое плавание стало поворотным моментом в российской газовой стратегии. Последние полвека стратегия России основывалась на экспорте по трубопроводам в Европу. Но сегодня эта традиционная модель находится под угрозой из-за политики Европы в области изменения климата. Тем временем спрос на газ в Азии стремительно растет. В настоящее время Россия пытается переориентировать свой газовый экспорт на Азию, используя в качестве авангарда СПГ вместе с новым трубопроводом в Китай. Хотя президент Путин отвергает теорию пика нефти и настаивает на том, что доходы России от продажи нефти будут оставаться высокими определенно долгое время, он превозносит газ как самое многообещающее экспортное топливо для России на будущее[168].

Словом, российская газовая политика находится на перепутье. Но будет ли новая стратегия успешной? Сможет ли рост доходов от российского газа в Азии уравновесить грядущий спад в Европе? И если доходы России от продажи нефти в будущем сократятся, смогут ли прибыли от продажи газа компенсировать эту разницу?

Ответ на эти вопросы: нет. Мои доводы исходят из трех моментов. Во-первых, несмотря на то что Россия обладает большими запасами газа, проблема заключается не в предложении, а в глобальном спросе. В частности – и это второй пункт – все более жесткая европейская политика декарбонизации вскоре приведет к упадку традиционного для России европейского рынка. В-третьих, хотя спрос на газ в Азии будет быстро расти, Россия столкнется с растущей конкуренцией со стороны других поставщиков и в конечном счете со стороны возобновляемых источников энергии. В результате доходов от экспорта в Азию будет недостаточно, чтобы компенсировать спад в Европе. Суть в том, что, несмотря на огромное газовое богатство России, ее экспортные доходы от газа будут расти очень медленно, если вообще будут расти, и не смогут компенсировать снижение доходов от нефти.

В следующих трех разделах эти вопросы рассматриваются более подробно.

Российское газовое изобилие

Газ был последней крупной историей успеха советского периода. Постсоветская Россия осталась с бесценным наследием: крупнейшей на тот момент в мире газовой промышленностью, практически совершенно новой, подкрепленной крупнейшими в мире запасами газа[169]. Половина экономики была уже переведена на газ. Газ даже в большей степени, чем нефть, поддерживал Россию в 1990-е годы[170].

Но к середине 2000-х газовое наследие советских времен было исчерпано. Российская газовая отрасль по-прежнему основывалась на ресурсах и инфраструктуре, унаследованных от советской эпохи. Большая часть добычи приходилась всего на три месторождения в Западной Сибири, которые к тому времени находились в упадке. Но в 2006 году при Владимире Путине Россия начала новое газовое наступление, базировавшееся на полуострове Ямал на севере Западной Сибири. Одновременно она расширила строительство новой серии экспортных газопроводов, призванных идти в обход Украины и обеспечивать более диверсифицированный доступ на европейский рынок[171]. В то же время в рамках своего «разворота на Восток» Россия начала разработку двух новых гигантских месторождений в Восточной Сибири и построила первый газопровод в Китай, за которым в конечном счете должны были последовать другие[172]. Параллельно, как отмечалось выше, Россия начала производство СПГ, тоже на Ямале, в дополнение к существующему производству на острове Сахалин на востоке.

В итоге за пятнадцать путинских лет Россия создала новое поколение газовой промышленности[173]. Как следствие, Россия будет в изобилии обеспечена газом до середины века и далее. Изменение климата не окажет заметного влияния на предложение, хотя таяние вечной мерзлоты увеличит затраты. Основной вопрос заключается в том, какая часть этих запланированных мощностей будет фактически использоваться. Скоро мы обратимся к экспортному рынку, но сначала нам нужно взглянуть на внутреннее потребление. Сколько российского газа будет потребляться внутри страны и сколько будет доступно для экспорта?

Российский газ, в отличие от нефти, в основном потребляется внутри страны. В 2019 году 70 % всего добытого газа было использовано внутри страны и только 30 % ушло на экспорт[174]. Это результат сознательной политики, восходящей к советским временам, по поддержке населения и экономики дешевым газом. Сегодня большая часть отечественного газа по-прежнему продается по ценам значительно ниже мировых. Это основная часть ренты, которую в рамках неявного социального договора Кремль передает населению, чтобы заручиться его поддержкой, и такое положение вещей, вероятно, сохранится в обозримом будущем.

Это имеет свои последствия. Экономика в целом,