Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

и в настоящее время часто простаивают. Но большая часть этих работающих на угле мощностей еще очень молода, и, значит, существует значительное политическое сопротивление их сокращению. На карту поставлены важные политические и социальные интересы, от Австралии до Китая, которые будут, скорее, поддерживать на высоком уровне и спрос на уголь, и его предложение[183].

В развивающихся странах газ обычно находится в невыгодном положении из-за более высокой стоимости доставки по сравнению с углем, а также из-за отсутствия распределительной инфраструктуры; следовательно, требуется сильная политическая воля, чтобы он смог вытеснить уголь[184]. Политические элиты амбивалентны: все согласны с пагубными последствиями загрязнения от угля, но всех тревожат социальные и политические последствия прекращения его добычи. В частности, в Китае политика непредсказуемо колебалась между этими соображениями, о чем я скажу ниже[185]. Тем не менее, несмотря на эти среднесрочные неопределенности, уголь будет неумолимо катиться вниз.

После 2030 года единственным конкурентом природного газа будут возобновляемые источники энергии. Вместе возобновляемые источники энергии и газ будут удовлетворять большую часть роста спроса на первичную энергию. Основная неопределенность – относительная доля каждого из них. В Европе и США возобновляемые источники энергии постепенно опередят газ, хотя они будут медленнее проникать в секторы отопления и кондиционирования, чем в энергетику (об этом речь пойдет ниже). Главным полем битвы останется Азия, где возобновляемые источники энергии уже быстро набирают силу, будучи более экологичными и все более дешевыми, чем газ.

Как эти глобальные тенденции влияют на перспективы российского газового экспорта? В условиях изобильного предложения и острой конкуренции между поставщиками Россия имеет преимущество в виде низких затрат на добычу, но этого будет недостаточно. Возьмем сначала трубопроводный экспорт. Здесь Россия имеет большие преимущества благодаря доставшейся ей с советских времен системе трубопроводов, в сочетании с обширной сетью новых экспортных линий. Благодаря инвестициям в новые западносибирские месторождения и экспортные трубопроводы Россия является самым дешевым поставщиком газа в Европу по сравнению с СПГ, и, скорее всего, так и будет оставаться в обозримом будущем[186]. Однако Россия не будет пользоваться такими же преимуществами при экспорте по трубопроводам в Китай. Как месторождения в Восточной Сибири, так и новый трубопровод «Сила Сибири» оказались очень затратными, и любые их наследники, вероятно, также обойдутся недешево. Пока что трубопроводный экспорт в Китай не может похвастать особой прибыльностью.

Расходы на транспортировку станут главной проблемой и для российского СПГ. Основная часть стоимости поставок СПГ приходится на переработку и транспортировку. Крупнейший российский ресурс СПГ, полуостров Ямал в Западной Сибири, находится примерно на равном расстоянии от европейских и азиатских рынков; таким образом, он может обслуживать обе стороны. Однако основные препятствия лежат на востоке, поскольку, чтобы добраться до Азии, российские танкеры должны прокладывать путь через скованный льдом Северный Ледовитый океан, через Северный морской путь. Поскольку лед продолжает таять, поставки российского СПГ в Северный и Центральный Китай должны быть конкурентоспособными, но для более отдаленных направлений это более сомнительно.

Таким образом, двумя критически важными рынками газа для России являются Европа и Китай. Сейчас мы подробнее рассмотрим оба.

Европейское направление

Цель Европейского союза – декарбонизация, для чего к 2050 году ЕС должен стать углеродно-нейтральным[187]. Это подразумевает гораздо меньшую долю газа в структуре европейский первичной энергии и более низкий спрос на газ. Но пройдет не меньше десятилетия, прежде чем альтернативные газу источники энергии будут готовы к этому. Тем самым в эволюции европейского газового рынка будет два этапа: в ходе первого, до середины 2030-х годов, Европа будет по-прежнему нуждаться в импортном газе, в частности для того, чтобы иметь возможность постепенно отказываться от угля. Однако на втором этапе потребность Европы в импортируемом газе снизится, по мере того как газ будет проигрывать возобновляемым источникам энергии.

Давайте подробнее рассмотрим эти две фазы и разберемся, что они означают для российской газовой стратегии. В течение 2020-х годов глобальное изобилие газа по низким ценам в сочетании с более высокой платой за эмиссию углерода в Европе будет благоприятствовать газу в сравнении с углем, особенно в энергетическом секторе. Политические инициативы, такие как «Альянс против угля» (Powering Past Coal Alliance), добавятся к экономическим стимулам, обеспечив устойчивое вытеснение угля газом, то, что Международное энергетическое агентство (МЭА) называет «быстрой победой» газа и окончательным отказом от угля в энергетике. К концу 2030-х битва с углем будет выиграна. Мощности по сжиганию угля снизятся с сегодняшних примерно 180 гигаватт до менее чем 50 гигаватт в 2040 году. Отказ от угля может быть замедлен низкими ценами на него и запоздалым политическим сопротивлением со стороны угольных компаний, но в долгосрочной перспективе отказ от угля в большей части Европы неизбежен[188].

По мере того как уголь будет уходить в прошлое, газ займет место главной мишени экологической критики, а после 2030 года основным полем битвы станет соперничество между газом и возобновляемыми источниками энергии. Здесь тоже есть два конкурирующих нарратива – быстрый и медленный. «Быстрый» нарратив становится все более убедительным, особенно если учесть выраженное Европейским союзом решительное намерение сделать экономику углеродно-нейтральной к 2050 году. По мере того как стоимость солнечной и ветряной энергии продолжает стремительно падать, затраты на строительство новых мощностей на основе возобновляемых источников энергии вскоре станут ниже эксплуатационных расходов газовых электростанций. Роль газа в энергетическом секторе будет все больше ограничиваться «компенсацией пиковой нагрузки» – работой в режиме подстраховки, предусматривающем выработку электроэнергии в периоды, когда энергии солнца и ветра будет не хватать. Но и эта функция исчезнет, когда прогресс в технологии производства аккумуляторов и более тонкое управление спросом сделают хранение возобновляемой энергии более экономичным, чем даже самые эффективные газовые электростанции. К середине века спрос на газ в энергетическом секторе сойдет на нет.

За пределами энергетики спрос на газ будет снижаться медленнее. На рынок отопления приходится около половины текущего потребления газа, и в настоящее время нет готовой альтернативы газу для покрытия зимних нагрузок, хотя они могут снизиться по мере потепления климата[189]. Основная перспектива – это электрификация систем отопления домов благодаря широкому внедрению тепловых насосов, работающих на возобновляемом электричестве и биомассе. Но низкие темпы замены существующего жилого фонда будут ограничивать уровень проникновения электрического отопления, и спрос на газ будет сохраняться. Газ будет нужен и промышленности, в таких отраслях, как производство стали и цемента. Это приводит к активным усилиям по поиску альтернативных видов топлива, которыми можно было бы плавно заменить природный газ в существующей газовой инфраструктуре, особенно это касается водорода. Но пройдет какое-то время, прежде чем водород сможет играть эту роль, о