Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

Газпром продвигал второй маршрут в Китай, из Западной Сибири через Алтайский проход между Казахстаном и Монголией к западному концу трубопровода «Запад-Восток». Преимущества алтайского маршрута для Газпрома значительны: расстояние короче, чем у «Силы Сибири», и он может воспользоваться богатыми запасами, доступными Газпрому с начала освоения полуострова Ямал. Китайцы до сих пор сопротивлялись алтайскому маршруту, несмотря на его решительную поддержку со стороны президента Путина. Но российская сторона сохраняет надежду, и даже реанимировала старое предложение ВР о транзите газа через Монголию, на этот раз из Западной Сибири. Настойчивость Газпрома понятна в свете возможного сокращения российского трубопроводного экспорта в Европу и ожидаемого дальнейшего сильного роста спроса на газ в Китае[200]. Но русские знают по старому опыту, что заключение сделок с китайцами требует терпения. Елена Бурмистрова, заместитель председателя правления Газпрома и глава «Газпром экспорта», замечает философски:

Поскольку переговоры по первому проекту «Сила Сибири» действительно велись на протяжении порядка 10–15 лет, у этих переговоров были самые разные фазы – были более [активные], которые, казалось, приближают нас к этой точке, потом мы снова расходились на год, на два и т. д. То есть с китайцами все планирование происходит на столетие, как вам известно. Но тем не менее мы продолжаем обсуждать и западный маршрут, и возможные поставки с Дальнего Востока России[201].

Главным конкурентом российского газа в Китае остается китайский уголь, и это хорошо известно российским чиновникам[202]. Так сложилось, что большая часть недавнего прироста спроса на уголь в Китае была сосредоточена в северных регионах Китая, через которые должны пройти российские трубопроводы. Российский трубопроводный газ также сталкивается с конкуренцией со стороны СПГ, в том числе российского. По мере увеличения объемов поставок по трубопроводу «Сила Сибири» российскому трубопроводному газу потребуется около десяти лет, чтобы продвинуться вдоль побережья Китая, по ходу дела вытесняя уголь. Тем временем СПГ будет расширяться в противоположном направлении, с юго-востока, где сосредоточена большая часть работающих на газе мощностей страны. Теперь это будет включать и российский СПГ; российский экспорт СПГ с Ямала в Китай начался в 2019 году с 4 миллиардов кубометров[203]. Но России предстоит многое наверстать. В 2018 году Китай импортировал 54 миллиона тонн СПГ; из этого общего количества на Австралию приходилось 42 %, за ней шли Катар, Малайзия и Индонезия. России в этом списке не было[204].

Российские стратеги с оптимизмом говорят о будущем российского экспорта в Китай, объемом до 100 миллиардов кубометров в год, но это подразумевает, что все задуманные Газпромом проекты будут реализованы, а «Сила Сибири» сможет быстро выйти на свою расчетную мощность в 38 миллиардов кубометров в год. Учитывая, что на достижение сегодняшнего положения ушло три десятилетия, рост к 2050 году вполне может не дотянуть до российской контрольной цифры в 100 млрд кубометров в год[205].

Между тем, хотя другие будущие экспортные рынки и выглядят заманчиво – по крайней мере в принципе, – Россия далеко не в том положении, чтобы суметь ими воспользоваться. Яркий пример – Индия. Индийская угольная промышленность и парк ее угольных электростанций хронически убыточны, отчасти из-за низкого качества индийского угля, а отчасти из-за плохого состояния железных дорог. В результате даже новые угольные электростанции половину времени простаивают. У Индии есть амбициозные планы по переходу на СПГ, и она уже стала четвертым по величине покупателем СПГ в мире, но ей не хватает мощностей регазификации, а ее газотранспортная система протяженностью всего 17 000 километров на 2020 год крайне недостаточна для распределения по всей стране (хотя по иронии судьбы в настоящее время половина этой системы используется не на полную мощность). Крупные мировые игроки активизируют свои поставки СПГ в Индию, в частности Shell и ExxonMobil, с их недавними альянсами для продвижения СПГ в качестве моторного топлива на транспорте[206]. Но примечательно, что российский СПГ на сегодняшний день практически не играет никакой роли, не считая эпизодических поставок «Газпром экспортом». Индия вела переговоры как с «Новатэком», так и с «Роснефтью» об инвестировании в их арктические проекты, но на момент написания этой книги ни одной твердой сделки заключено не было, и до сих пор эти переговоры не привели к поставкам газа в Индию. Этому рынку, несомненно, потребуется некоторое время, чтобы выйти из своего нынешнего эмбрионального состояния[207].

«Овеществленный газ» как растущий экспорт?

Российские энергетические стратеги уделяют все больше внимания потенциалу экспорта «овеществленного газа» – продуктов, которые могут быть получены из газа и затем экспортированы, например удобрения, некоторые металлы и химикаты на основе газа. Исторически нефтехимическая промышленность в России базировалась в основном на нефти, а не на газе, и лишь в последнее время внимание политиков начало переключаться на газ. Если имеется переизбыток мощностей газоснабжения, но есть ограничения на экспорт газа, то сколько можно заработать на экспорте «овеществленного газа»?[208]

Десять лет назад особенно радужными представлялись перспективы в области полимеров – основного сырья для изготовления пластмасс и пленок. Нефтехимическая промышленность планировала построить шесть крупных кластеров, чтобы удвоить производство полимеров к 2030 году с целью достижения в России такого же уровня потребления на душу населения, как в Европе, а также увеличения экспорта[209]. Однако последующие события вынудили сократить масштабы. Во-первых, произошло замедление экономического роста в России, что привело к сокращению внутреннего потребления полимерной продукции. Во-вторых, быстрое наращивание производства полимеров в Китае, которое вытеснило российский экспорт не только в Китай, но и в Европу. Российские полимеры были слишком дорогими и слишком плохо продвигались, чтобы выдержать конкуренцию[210]. Это привело к негативным последствиям для нескольких нефтехимических кластеров в России. Кластер «Саянскхимпласт», например, должен был перерабатывать жидкие углеводороды, добывавшиеся вместе с газом на Ковыктинском месторождении, одном из источников трубопровода «Сила Сибири» в Китай; точно так же Амурский газоперерабатывающий кластер использует жидкости природного газа с Чаяндинского месторождения. Любые задержки в развитии этих кластеров не только отбрасывают назад планы регионального развития Восточной Сибири и Дальнего Востока, но и подрывают экономические показатели газопровода «Сила Сибири»[211].

Крупнейший газохимический проект, находящийся на стадии разработки, – это совместное предприятие Газпрома и недавно созданной компании под названием «Русгаздобыча», принадлежащей интересам, связанным с известной семьей олигархов. Планируемый комплекс, который будет расположен в Усть-Луге на западной оконечности Ямальского трубопровода недалеко от Санкт-Петербурга, предназначен для производства СПГ, а также сырья для полимеров. Это будет первая попытка Газпрома войти на европейский рынок СПГ, но основной целью проекта является производство газовых жидкостей в качестве сырья для химикатов[212].

Кроме того, российские компании имеют