Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

близкий к Путину Геннадий Тимченко. Благодаря этим связям Цивилев в 2010 году вошел в угольный бизнес в качестве соучредителя, вместе с Тимченко, угольной компании «Колмар», добывающей уголь в Республике Саха; в 2014 году он стал генеральным директором. Ключевым событием в карьере Цивилева стала встреча с Владимиром Путиным в феврале 2018 года; вскоре после этого Путин назначил его временно исполняющим обязанности губернатора Кемеровской области, вместо долголетнего губернатора Амана Тулеева. В 2018 году его утвердили на этом посту, когда Путин посетил Кемерово.

Но хотя Цивилев пришел в угольный бизнес недавно, он стал одним из самых важных защитников отрасли. Для Цивилева изменение климата едва ли существует, а будущее остается за углем. Путин – один из его самых больших сторонников. Как мы увидим в этой главе, угольная промышленность и политики в угледобывающих регионах – самая консервативная сила в российской климатической политике, выступающая против любой инициативы, которая могла бы создать издержки для отрасли или поставить под сомнение ее перспективы. Цивилев может расслабиться: российская угольная промышленность процветает. Но как долго это продлится?

Уголь – ископаемое топливо-зомби

Уголь – ведущий источник выбросов парниковых газов в мире, и выбросы от угля продолжают расти. В 2019 году из 34,17 гигатонны CO2, образовавшегося в результате потребления энергии[227], уголь отвечает примерно за 45 % по сравнению примерно с 40,5 % в 1990 году. Поскольку это была доля от гораздо более скромных общих цифр, абсолютный рост ежегодной эмиссии от угля составил целых 12,7 гигатонны, повышение на 62 % за тридцать лет[228].

Уголь до сих пор является вторым по значимости источником потребления первичной энергии в мире, его доля в 2019 году составила 27 %, лишь немного уступая нефти. Десятилетие за десятилетием он продолжает обеспечивать почти 40 % мирового производства электроэнергии[229]. Для России это растущий источник экспортных доходов благодаря энергичной переориентации ее угольной промышленности на экспорт. Угольная отрасль больше, чем какая-либо другая, подчеркивает противоречия в структуре российской энергетики. Угольная промышленность и политики из угледобывающих регионов не приемлют представления об изменении климата, выступают против мер по борьбе с ним и по-прежнему сосредоточены на увеличении добычи угля, в первую очередь на экспорт. Президент Путин, несмотря на свое заявление о том, что у России самый экологичный экспорт энергии в мире, полностью поддерживает дальнейшее расширение использования угля.

Российский уголь действительно стал одним из главных историй успеха путинской эпохи. Угольная промышленность и правительство за последние тридцать лет потратили огромные средства на возрождение и модернизацию угольной отрасли. Ключом к успеху стала переориентация с внутреннего потребления на экспорт. По сравнению с внутренним потреблением, которое находилось в стагнации, экспорт российского угля переживал бум[230].

Однако, чтобы поставить эту историю в должный контекст, надо понимать, что уголь занимает лишь пятое место в качестве источника экспортных доходов России. В 2019 году (последнем нормальном году перед эпидемией COVID-19) экспорт угля составил всего 4 % от общего объема экспортных доходов по сравнению с 44 % у нефти и нефтепродуктов и почти 12 % у природного газа и СПГ. Экспорт металлов составил 9 %, почти вдвое больше, чем экспорт угля (см. главу 5)[231]. Экспорту угля предстоит пройти долгий путь, прежде чем он сможет конкурировать с углеводородами.

Более того, время работает против угля. В ближайшие десятилетия, по мере ускорения изменения климата, углю будет отводиться все более незначительное место в мировом топливном балансе или он будет вообще вытеснен из-за растущей глобальной оппозиции создаваемому им загрязнению и выбросам, а также в результате быстро улучшающейся экономики возобновляемых источников энергии[232]. Действительно, спрос на уголь, возможно, уже прошел свой пик. Потребление угля во всем мире снижалось в течение четырех из последних шести лет. В странах – членах Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) доля угля в суммарном потреблении первичной энергии в 2019 году упала до 27 %, самого низкого уровня за шестнадцать лет[233].

Таким образом, в ближайшие десятилетия Россия столкнется с сокращением рынка. Цена на уголь, вероятно, также снизится. Долгосрочные перспективы доходов России от экспорта угля неутешительны.

Компенсации со стороны внутреннего спроса тоже ждать не приходится. Основные источники российского угля расположены далеко от большинства угольных электростанций и металлургических комбинатов и поэтому сталкиваются с высокими транспортными расходами. Основным конкурентом угля в России является природный газ, который дешевле[234] и более доступен (см. главу 3). В ближайшие годы внутренний рынок угля сузится до ближайших к центрам добычи регионов, в основном юга Сибири и Дальнего Востока. Будущее российского угля внутри страны – это в лучшем случае региональное топливо с уменьшающейся долей в общем топливном балансе[235].

Однако за общими цифрами скрываются две совершенно противоположные тенденции: в Европе и США уголь стремительно вытесняется из энергетического баланса. Но в Азии экономический рост по-прежнему приводит к резкому увеличению потребления угля[236]. Основным драйвером является спрос на электроэнергию. Поддержка со стороны государства и влиятельные группы интересов наряду с «электрификацией» спроса на энергию в целом катализируют строительство нового поколения угольных электростанций[237] что, в свою очередь, будет поддерживать спрос на уголь в Азии в ближайшем будущем.

Источники глобальной эмиссии углекислого газа, связанной с энергетикой

Источник: International Energy Agency, Global Energy and CO2 Status Report https://www.iea.org/reports/global-energy-co2-status-report-2019.

Потребление угля по регионам

Источник: BP, Statistical Review of World Energy 2020, https://www.bp.com/en/global/corporate/energy-economics/statistical-review-of-world-energy/coal.html

Таким образом, в ближайшее десятилетие российская угольная стратегия будет сталкиваться с двумя противоположными тенденциями: с одной стороны неумолимое сокращение европейского рынка, исторически являвшегося для России основным экспортным направлением, в сочетании со стагнацией внутри страны; с другой стороны быстрый, но временный рост азиатского рынка, за которым последует медленный, но окончательный спад. В результате перед Россией встает фундаментальная дилемма: насколько приоритетное внимание следует уделять расширению угольной отрасли сегодня, если начиная со следующего десятилетия ей суждено постепенно сойти на нет?

Тающий европейский рынок

В настоящее время более половины экспорта российского угля приходится на Европу. Это главным образом высококачественный энергетический уголь из Кузнецкого бассейна (Кузбасса), большая часть которого идет на производство электроэнергии. Германия, в частности, до сих пор производит более трети своей электроэнергии из угля. Из России она импортирует около 18 миллионов тонн в год[238]. В последние годы доля российского угля в импорте Германии неуклонно росла за счет таких конкурентов, как Колумбия. Но Германия не одинока; экспорт российского угля в Европу в целом за последнее десятилетие неуклонно рос, особенно за счет Италии и Испании. У России есть одно ключевое преимущество: близость. За последнее десятилетие российские угольные компании переориентировали свою деятельность на экспорт в