Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

Параллельно с этим Газпром активизировался и для защиты своего существующего бизнеса. На Европейской газовой конференции в Париже в ноябре 2019 года (одной из последних конференций, на которых делегаты смогли присутствовать лично перед началом пандемии COVID-19) глава «Газпром экспорта» Елена Бурмистрова прямо предупредила, что «демонизация» газа радикально настроенными борцами с изменением климата и чересчур поспешно взятые обязательства в сфере возобновляемых источников энергии и водорода могут дестабилизировать европейскую экономику и «уничтожить все ее преимущества». По ее словам, нефтегазовые компании уже тратят миллиарды долларов на возобновляемые источники энергии и водород, но зависимость от ископаемого топлива не исчезнет в одночасье. Она не отвергла обязательство ЕС по достижению нулевого уровня выбросов углерода к 2050 году; напротив, она сказала, что «к тому времени мы приспособим наш бизнес к новой реальности»[222]. А тем временем Газпром намерен продолжать продавать газ.

Можно было бы достаточно цинично отнестись к недавним российским реакциям на водород. Они полностью вписываются в рамки, описанные в главе 1, когда корпоративные игроки отвечают на угрозы, исходящие из-за пределов России, «зелеными» заявлениями и инициативами. Тревога россиян реальна. Вопрос в том, насколько близка угроза.

Возможно несколько вариантов развития событий. В ближайшее время «зеленый» водород вряд ли станет сколько-нибудь важным фактором, потому что более рентабельно направлять энергию из возобновляемых источников напрямую в энергосистему, что будет оставлять слишком мало возобновляемой энергии для производства «зеленого» водорода в сколько-нибудь значительных масштабах. Поэтому, если водород ждут какие-то успехи в ближайшие десять или двадцать лет, то это будет «голубой» водород. Одним из вариантов может быть производство водорода в России, хранение полученного CO2 на старых нефтяных месторождениях, как это делает Норвегия, и отправка водорода в Европу. Другой вариант – продолжать поставлять газ и превращать его в водород в пункте назначения. Все эти решения потребуют экспериментов, инвестиций и времени. В результате спрос на газ в Европе может сохраняться дольше, чем ожидается сегодня.

Выводы: сможет ли российский газ заменить собой нефть?

Главным последствием изменения климата для российского газа будет сокращение его экспорта и прибылей от него, несмотря на ожидаемый мировой бум спроса на газ.

Прямые последствия изменения климата для российского газа внутри самой России будут незначительными, и внутри страны они не создадут особых неприятностей. В этом отношении Россия разительно отличается от Соединенных Штатов. Хотя обе страны имеют практически неограниченные запасы дешевого газа, российский газ в основном относится к традиционному и залегает в отдаленных районах, тогда как большая часть американского газа – это нетрадиционный сланцевый газ, добываемый путем гидроразрыва пласта, и значительная его часть поступает из густонаселенных районов. В результате добыча газа в США уязвима для общественного противодействия гидроразрыву пласта, тогда как российского газа это не касается, по крайней мере если говорить о противодействии внутри страны. Даже сжигание попутного газа в нефтяной промышленности не стало общественной проблемой, потому что политика ограничения сжигания газа исходит от правительства, а не от населения. В итоге изменение климата само по себе не окажет прямого воздействия на добычу газа внутри России.

Углеродный след газа также не повлияет на внутренний спрос на газ в России. Газ по-прежнему рассматривается в России как «чистое» топливо, не в последнюю очередь самим Путиным, но общественное мнение в этом с ним согласно. Россия уже в значительной степени является экономикой, работающей на газе. Программа Газпрома по расширению газоснабжения в деревнях, называемая «газификацией», пользуется популярностью, как и его программа по замещению угля на Дальнем Востоке. Общественная реакция на новые российские нефтехимические кластеры, расположенные в отдаленных районах с небольшим населением, будет слабой. В глазах населения газ в целом остается невидимым благодетелем.

Именно на российских экспортных рынках будет ощущаться влияние изменения климата. Европейский газовый рынок движется к спаду, хотя скорость этого движения будет зависеть от темпов роста возобновляемых источников энергии, наличия альтернатив, таких как «зеленый» водород, и возможных политических событий, таких как введение пограничного углеродного налога в Европе (см. главу 1). Другой важный вопрос состоит в том, сможет ли российский газ, главным образом в виде СПГ, успешно конкурировать на китайском рынке. До конца 2020-х годов будет сохраняться острая конкуренция с китайским углем. После этого российский СПГ столкнется в Азии с жесткой конкуренцией со стороны многочисленных амбициозных поставщиков, таких как Австралия, Катар и, возможно, Мозамбик[223]. России сильно повезет, если ей получится достичь запланированной 20 % доли мирового рынка СПГ. Кроме того, переговорная позиция покупателей СПГ, особенно Китая, станет гораздо более сильной, что будет удерживать цены и прибыль на низком уровне.

Все эти факторы в совокупности ведут к пессимистичной оценке долгосрочных перспектив российского газа. Более низкие объемы экспорта, ожидающиеся к середине века, в сочетании с более низкими мировыми ценами на газ (в сегодняшних долларах) означают, что будущих доходов России от газа окажется недостаточно, чтобы заменить доходы от нефти. В итоге по мере снижения доходов от нефти, газ может помочь, но не станет спасением.

4. Дилемма российского угля

Зимой 2018 года жители Кемерова, столицы Кузбасса, угольного региона, радовались тому, что свежий снег засыпал сажу и пепел, которыми обычно покрыты улицы. Или так казалось. Но когда они отправились лепить снежки, то обнаружили, что «снег» – на самом деле белая краска, распыленная поверх черной грязи. Мэр города отрицал, что заказал «побелку», и ряд чиновников более низкого ранга получили выговоры. Следующий снегопад был, как обычно, черным[224].

Эпизод с белой краской передает атмосферу, царящую в Кемерове. Город всецело завязан на уголь, и его жители полностью зависят от угольных шахт. Губернатор области Сергей Цивилев – бизнесмен, ставший политиком, обладающий даром разговаривать с народом, как, например, когда, после того как пожар в торговом центре унес жизни шестидесяти четырех человек, он встал на колени перед толпой протестующих, чтобы попросить у них прощения[225]. Он энергично пропагандирует уголь. Он ведет ежедневный видеоблог, в котором рассказывает о перспективах угля и поносит противников угольной отрасли. Одной из его излюбленных мишеней являются железные дороги, которые он считает недостаточно приверженными углю. Недавно он жаловался, что из-за низкой пропускной способности железных дорог в Кузбассе застряли 23 миллиона тонн кузбасского угля, предназначенного для экспорта на восток[226].

Как и другие руководители российской промышленности, с которыми мы встречались в этой книге, путь Цивилева к его нынешнему посту не был прямым и простым. Он начинал как бизнесмен/инвестор в Санкт-Петербурге, имея связи с нужными людьми, такими как