Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

менее в энергетическом секторе быстро меняющаяся экономика возобновляемых источников энергии и экономика хранения энергии меняет уравнение затрат не в пользу угля даже в Азии. До недавнего времени общая себестоимость (т. е. приведенная стоимость) угольной электростанции была ниже, чем у солнечной или ветряной электростанции. Но себестоимость возобновляемых источников энергии и хранения падает так быстро, что уголь становится все менее конкурентоспособным. Согласно недавнему исследованию, «если брать новое строительство, то солнечные фотоэлектрические панели и береговые ветры в настоящее время являются самыми дешевыми источниками энергии по меньшей мере для двух третей населения мира». Во многих местах общие затраты на строительство и эксплуатацию новой электростанции на возобновляемых источниках ниже, чем текущие эксплуатационные расходы на существующую угольную. Эта тенденция будет усиливаться по прошествии десятилетий, что приведет к тому, что мощности по сжиганию угля будут забрасываться, а производства электроэнергии из угля неуклонно снижаться как в Азии, так и в других регионах[249]. Может случиться, что золотой век угля в Азии продлится не более десятилетия.

Таким образом, международный рынок угля, скорее всего, будет развиваться в два этапа. Примерно до 2030 года мировой спрос на уголь будет продолжать расти, в основном за счет угольных электростанций в Юго-Восточной Азии, в то время как спрос в Европе будет постепенно снижаться. Однако после 2030 года неумолимый рост возобновляемых источников энергии в сочетании с растущим сопротивлением загрязнению от угля начнет снижать спрос на уголь и в Азии.

Это означает, что российская угольная стратегия также должна строиться в два этапа. На первом этапе Россия должна подготовить свои производственные и транспортные системы к переориентации с Европы на Азию. На втором – сократить свои издержки, чтобы иметь возможность конкурировать со своими соперниками в Азии, главным образом с Австралией, и сохранить долю рынка на сокращающемся рынке. Но самая большая проблема возникнет в середине века и позже, когда из-за изменения климата экспортный рынок российского угля в значительной степени исчезнет.

Неудивительно, что для российской угольной отрасли такой нарратив неприемлем. Вместо этого она предпочитает фокусировать внимание на другой истории – излюбленной истории губернатора Цивилева – на своей собственной впечатляющей трансформации последних трех десятилетий, на истории своего возрождения из руин постсоветского коллапса и превращения в крупную силу на мировом рынке.

Возрождение российского угля

До 1960-х годов экономика Советского Союза работала на угле. Затем открытие гигантских нефтяных месторождений, сначала в Волго-Уральском бассейне, а потом в Западной Сибири оттеснило уголь на задний план в пользу нефти, а позже и газа. К 1990 году, в конце советского периода, на уголь приходилось лишь 20 % общего производства первичной энергии[250]. Более того, это был хронически убыточный сектор, поскольку советская политика заключалась в занижении цен на уголь для субсидирования отопления домов, электроэнергетики и промышленности, и угольная отрасль фактически была предоставлена сама себе. В результате она была недокапитализированной, отсталой и крайне неэффективной[251]. Она во все большей степени основывалась на некачественных лигнитах – мягких бурых углях с низким выделением тепловой энергии – и сталкивалась с чрезвычайно большими расстояниями транспортировки и перегруженностью железных дорог. Большая часть угольных электростанций страны была построена еще в предыдущем поколении. 1990-е только усугубили ситуацию.

Тем более примечателен ренессанс угольной отрасли России после 2000 года. Он произошел благодаря стечению нескольких факторов: радикальной реструктуризации отрасли (в том числе за счет кредитов Всемирного банка на сумму более 500 млн долларов), приватизации, инвестиций в новые технологии и, прежде всего, как уже отмечалось, масштабной переориентации с внутреннего рынка на экспорт.

В результате сегодняшняя угольная промышленность неузнаваемо изменилась в сравнении с тем, что было двадцать лет назад[252]. Старые шахты были закрыты, едва окупавшие себя разработки были выведены из производства, половина предыдущей рабочей силы была уволена, а прямые субсидии были в значительной степени ликвидированы (хотя, как мы увидим, косвенные субсидии продолжают играть важную роль). Прежняя государственная монополия, контролировавшая отрасль, была упразднена. Центр отрасли переместился на восток, в Сибирь и на российский Дальний Восток. Отрасль была значительно модернизирована; сегодня преобладает добыча угля из открытых карьеров, которые дают три четверти всего российского угля. Стратегическим центром отрасли сегодня является Кузбасс, который находится примерно на равном удалении от Европы и Дальнего Востока, что делает его ключевым «компенсирующим производителем», который в зависимости от рыночной конъюнктуры может экспортировать как на восток, так и на запад. Сегодня его основной продукцией являются высококачественный энергетический уголь, идущий на производство электроэнергии, и коксующийся уголь, используемый в металлургии, которые высоко ценятся на зарубежных рынках.

Возрождение угольной промышленности активно шло на протяжении всего десятилетия 2010-х годов. В период с 2010 по 2019 год добыча угля выросла на 30 %, установив рекорд накануне пандемии COVID-19 в 441 миллион тонн[253]. Этому способствовали активные инвестиции, которые с 2008 по 2018 год выросли на 250 %[254].

Угольная промышленность была реорганизована в гигантские вертикально интегрированные комплексы, которые контролируют электростанции, сталелитейные заводы, железные дороги и портовые сооружения. Таким образом, вся угольная отрасль сегодня в высшей степени интегрирована, за важным исключением самой железнодорожной системы, которая по-прежнему контролируется государственной железнодорожной монополией РЖД (Российские железные дороги). Она была массово переориентирована на экспорт. В 2008 году экспортировалась только треть российского угля[255], но к 2018 году эта доля выросла более чем до половины и продолжала расти[256]. Одним из основных инвестиционных приоритетов угольных компаний стало строительство новых терминалов для экспортной отгрузки угля, которые теперь могут обрабатывать в три раза больше грузов, чем десять лет назад[257]. Однако пропускная способность железных дорог, соединяющих шахты с этими новыми терминалами, остается серьезным узким местом.

Российская угольная политика

В бурные 1990-е и начало 2000-х годов уголь рассматривался преимущественно как региональное топливо. До недавнего времени он был лишь второстепенным источником экспортных доходов и в отличие от нефти и газа не занимал центральное место в доходах государства. Уголь является высокозатратным ресурсом, особенно с учетом стоимости транспортировки, и при существующей системе ценообразования на большей части территории страны он не может конкурировать с газом. Возможно, по этим причинам угольной промышленности, как мы увидим ниже, достается меньше внимания со стороны правительства и меньше денежных субсидий, чем другим частям энергетического сектора.

Как уже отмечалось, уголь не имеет большого будущего на внутреннем российском рынке. Доля угля в производстве электроэнергии в России достигла своего пика в 2000 году, когда она составила 20 %, и с тех пор неуклонно снижается[258]. Основной причиной является конкуренция с природным газом, который в настоящее время обеспечивает более половины всей выработки электроэнергии. В западных