Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

света в районы с повышенным спросом необходимы дальние высоковольтные линии электропередач. Строить их дорого, и они становятся все более непопулярными среди политиков и землевладельцев, требующих компенсацию за использование их земли. Проволочки со строительством ЛЭП могут продолжаться многие годы[293].

Наконец, существуют экономические ограничения на проникновение возобновляемых источников энергии в энергетику. Возобновляемые источники энергии склонны мешать друг другу, потому что обычно они сосредоточены в одних и тех же местах. Более того, со временем возобновляемые источники энергии должны будут конкурировать с наиболее эффективными оставшимися источниками энергии на ископаемом топливе («остаточный парк») и их ценовое преимущество исчезнет. К 2040 году возобновляемые источники энергии перестанут быть самым дешевым источником энергии[294]. Но к тому времени битва уже будет в значительной степени выиграна, и проникновение на рынок в некоторых странах составит от 70 до 80 % электрических мощностей. Таким образом, с точки зрения изменения климата возобновляемые источники энергии грозят изменить правила игры.

Но не в России.

Возобновляемые источники энергии в России

В энергетическом секторе России в западной трети страны преобладает природный газ, а в восточных двух третях – уголь и атомная энергия. На западе в 1980-х годах нефть была в значительной степени вытеснена природным газом, чтобы высвободить дополнительную нефть для экспорта. С тех пор доля природного газа в выработке электроэнергии продолжала расти, в частности благодаря политике обеспечения электростанций газом по регулируемым низким ценам. Сегодня газ обеспечивает более половины выработки электроэнергии в России в целом. И на востоке, и на западе доминирование существующего топливного баланса подкрепляется мощными политическими интересами и устоявшимися регулирующими структурами, а также огромной инерцией существующей инфраструктуры[295].

Таким образом, основные краткосрочные возможности для возобновляемых источников энергии лежат в отдаленных районах, которые не подключены к централизованной системе электропередач. Это большие площади – около 60 % территории страны[296], – но в сумме на них проживают лишь около 10 % населения. Более того, сюда входят некоторые беднейшие регионы страны, такие как Северный Кавказ и российский Дальний Восток. На Крайнем Севере небольшие поселения производят электроэнергию локально, в основном используя субсидируемое дизельное топливо, которое в любое время года привозят с юга (так называемые северные завозы, восходящие к советским временам). Ни один из этих регионов не привлекателен для частных инвесторов, а необходимая государственная поддержка возобновляемых источников энергии пока отсутствует.

Одним из потенциальных политических преимуществ возобновляемых технологий, широко рекламируемых политиками, является то, что они могут создать новый рынок для российского высокотехнологичного экспорта. Так, возобновляемые источники энергии были привязаны к российской политике «локализации», которая направлена на замену иностранного импорта отечественными продуктами и рабочими руками, и их сторонники, такие как Чубайс, использовали этот потенциал в качестве аргумента в пользу их продвижения. Но до сих пор, как признает Чубайс, результатом стало лишь увеличение количества вовлеченной в это бюрократии и усложнение регулирования и как следствие – задержки фактического строительства[297].

На сегодняшний день основные усилия России направлены на солнечную энергию, но и энергия ветра начинает наверстывать упущенное. Мощность российских возобновляемых источников энергии выросла с 0,38 гигаватт в 2013 году до 1,54 гигаватт в 2019 году, то есть в четыре раза. (Это может показаться большой цифрой, но 1 гигаватта достаточно лишь для обеспечения нужд небольшого города.) В 2019 году солнечная и ветряная энергия вместе произвели 1,6 миллиарда киловатт-часов из общего для России количества 1080,6 миллиарда киловатт-часов, или 0,15 %[298]. Накануне пандемии прогнозировалось, что к 2024 году их мощность достигнет 5,4 гигаватта, что составит около 1 % российского электричества, хотя теперь эти цели, вероятно, будут сдвинуты.

Это явно очень небольшие цифры, особенно по сравнению с гораздо более крупными инвестициями России в газовую энергетику. Так, когда Александр Новак, который тогда был министром энергетики, а сейчас является заместителем премьер-министра, встретился с Путиным в начале 2019 года, чтобы доложить об итогах предыдущего года, он сравнил скромные 0,37 гигаватт солнечной и ветровой энергии в России с недавним вводом в эксплуатацию двух новых атомных электростанций общей мощностью 2,2 гигаватт, а также 2,2 гигаватт новых тепловых станций[299].

Какова вероятность того, что в России может возникнуть более мощный импульс к использованию возобновляемых источников энергии? Для этого потребуются три вещи: более широкомасштабные инвестиции и предпринимательство, целеустремленная поддержка властей и серьезное экономическое обоснование. Если первое отчасти есть, то второе и третье в значительной степени отсутствуют. Другие три важные движущие силы – осведомленность общественности, экологическое сознание и международное дипломатическое давление – до недавнего времени почти полностью отсутствовали. Столкнувшись с угрозой пограничных налогов на выбросы углерода со стороны ЕС, российская энергетика пока что реагирует в основном символическими усилиями – за исключением ЛУКОЙЛа, которому принадлежат НПЗ в двух странах – членах ЕС, Болгарии и Румынии, и у которого, таким образом, есть прямой стимул принимать декарбонизацию всерьез[300].

Здесь я сосредоточусь на самой позитивной части этой истории – растущих предпринимательских усилиях небольшого числа людей и компаний, благодаря которым российская возобновляемая энергетика добилась своих первых скромных успехов.

Горстка визионеров

История возобновляемой энергетики в России началась в 2007 году. В то время Анатолий Чубайс был главой РАО «ЕЭС России», монополиста российской энергосистемы, и в этом качестве задумал и проводил реструктуризацию энергетики, включая создание оптового рынка электроэнергии[301]. Чубайс воспользовался этой возможностью, чтобы застолбить небольшое пространство для возобновляемой энергии. Принятый в том году закон об оптовых рынках предусматривал, как он выразился в лекции десятилетие спустя, что «оптовый рынок может быть источником для построения системы поддержки возобновляемой энергетики». Но, как рассказывает эту историю Чубайс, потребовалось десять лет бюрократических баталий, чтобы воплотить эту расплывчатую фразу в реальность и согласовать десятки нормативных актов и усилия множества задействованных министерств. «Только у Медведева ‹…› мы были раз, наверно, пять, когда останавливалась работа ‹…› Только в 2017 году мы смогли выиграть эту битву. Это была утомительная, болезненная и трудная бюрократическая работа»[302]. Самым враждебным противником, что неудивительно, было руководство электроэнергетического сектора. Чубайс вспоминает: «Они сказали нашей команде „Какого черта вы лезете в нашу отрасль со своими дурацкими ветряками, когда ясно, что нужно все деньги направить на существующую тепловую генерацию, без этих глупостей“».

Чтобы добиться прогресса, Чубайс и его команда создали разновидность того, что называют «рынком мощностей». Первый раунд торгов за контракты на возобновляемую энергетику по этой системе был проведен в 2013 году. Победителем – и единственным претендентом – стала итальянская компания «Энел Россия», выигравшая два контракта на ветроэнергетический проект в Ростовской области и в Мурманске[303]. Но и в 2017 году на