Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

выгодно экономически, и отчасти потому, что российское правительство настороженно относится к конкуренции со стороны Китая. «Солар Системс» имеет в эксплуатации две солнечные электростанции, одну в Ставрополе и одну в Самаре, и компания имеет разрешения на общую мощность 365 мегаватт в пяти южных регионах[318]. Для удовлетворения требований по отечественным компонентам компания построила завод по производству панелей мощностью 100 мегаватт в Татарстане, но другие компоненты, такие как инверторы, она по-видимому, закупает у китайских поставщиков[319]. Однако у нее также есть российский партнер, компания Solar Silicon Technologies, базирующаяся в Подольске Московской области. Это редкий пример чисто частного российского стартапа: по словам Чубайса, «частный инвестор взял из собственного кармана 100 миллионов долларов и построил завод», производящий кремниевые пластины для «Солар Системс»[320].

В этой картине практически отсутствуют возобновляемые источники энергии, особенно солнечной, для жилых зданий и промышленных предприятий. Солнечные батареи на крышах, которые доминируют в жилой застройке в таких местах, как Калифорния и Гавайи, в России почти полностью отсутствуют. Большая часть городского населения проживает в многоквартирных домах, которые плохо подходят для использования солнечных панелей на крышах. Основным рынком для солнечных батарей в жилом секторе могли бы быть загородные дачи, большинство из которых скромны по размерам. Отечественного производства солнечных систем для домохозяйств не существует, а импортные мало кто может себе позволить. Необходимые стимулы, такие как специальные тарифы, которые позволяли бы домовладельцам продавать произведенную дома электроэнергию коммунальным предприятиям по гарантированной цене, еще не введены. По словам Чубайса, на рассмотрении Думы находится законопроект о так называемой микрогенерации, определяемой как производство электричества мощностью менее 15 киловатт, но, похоже, никто не видит в этом особой срочности.

Определенные усилия предпринимаются в труднодоступных районах. Возобновляемые источники энергии в промышленных масштабах начинают появляться, главным образом в нефтяной промышленности, которая использует солнечные батареи для обеспечения электроэнергией изолированных нефтяных месторождений. ЛУКОЙЛ и «Газпром нефть» построили солнечные батареи промышленного масштаба на некоторых своих НПЗ. У «Томскнефти» есть ветрогенератор и гибридная система. Газпром установил небольшие солнечные электростанции для обеспечения электроэнергией некоторых своих газовых месторождений в Ямбурге, а также своих трубопроводов в Ставрополе и Подмосковье. На Дальнем Востоке, особенно в Республике Саха, «Русгидро», российская гидроэнергетическая монополия, имеющая сильные позиции на востоке России, помогает местным сообществам строить небольшие солнечные и ветряные электростанции, используя японское оборудование. Все эти объекты отрезаны от централизованной электросети и обеспечивают электроэнергией местное потребление, заменяя дизельное топливо[321].

В целом действия России в области солнечной энергетики по-прежнему состоят в основном из разрозненных усилий. Чего не хватает, так это действительно крупного игрока, приверженного солнечной энергии. С другой стороны, с энергией ветра, возможно, дела обстоят иначе.

Энергия ветра

До сих пор энергия ветра в России сильно отставала от солнечной, но есть признаки того, что она наверстывает упущенное. Сегодняшние ветряные турбины представляют собой гигантские конструкции, размерами больше дальнемагистрального авиалайнера, и требуют значительных капитальных затрат и передовых технологий тяжелой промышленности. По этой причине в российской ветроэнергетике до сих пор не было частных инвесторов или частных компаний, не считая поставщиков.

Единственным потенциально крупным игроком в зарождающейся российской ветроэнергетике является государственный атомный гигант «Росатом». «Росатом» входит в десятку крупнейших корпораций России. Это огромный государственный конгломерат, в котором занято более 250 000 человек, работающих примерно в 350 компаниях и организациях и производящих всевозможные товары, от средств очистки воды до изотопов для медицины и многого другого. Но его основным бизнесом остается ядерная энергетика (подробнее в главе 7), и в последние годы он успешно вышел на международную арену. Иными словами, у «Росатома» есть большой опыт в продвижении экспорта. «Росатом» также играет ведущую роль в развитии инфраструктуры вдоль арктического побережья. Таким образом, логично ожидать, что у «Росатома» появится интерес к ветроэнергетике в этом регионе. Наконец, «Росатом» – это мощная машиностроительная компания, обладающая достаточным производственным опытом для строительства современных гигантских ветряков. Поэтому в лице «Росатома» ветроэнергетика может в конечном итоге найти сильного сторонника.

Однако пока что этот момент не наступил; участие «Росатома» в ветроэнергетике все еще находится на ранней стадии. В 2016 году компания взяла скромный старт, создав «НоваВинд», дочернюю компанию, занимающуюся ветроэнергетикой[322]. По контракту с Министерством промышленности и торговли (Минпромторг) «НоваВинд» построил завод по производству компонентов для ветроустановок, опираясь на мощности «Атомэнергомаша», подразделения атомного машиностроения «Росатома», расположенного в Волгодонске Ростовской области на юге России[323]. Иностранные партнеры играют важную роль в оснащении «НоваВинда»: для окончательного тестирования перед первым пуском «НоваВинд» использует компанию Red Wind, совместное предприятие «НоваВинд» и нидерландской компании Lagerwey. «Росатом» активно привлекает иностранных партнеров для повышения квалификации своих сотрудников, направляя их в Германию и Нидерланды для обучения технологии ветряных электростанций[324]. «НоваВинд» по-прежнему остается небольшим предприятием, в котором работает менее 300 человек; его задача состоит в том, чтобы консолидировать существующие ресурсы «Росатома» вокруг ветроэнергетики, привлекая широкий круг российских компаний, входящих в империю «Росатома»[325]. Иными словами, для «Росатома» работа с возобновляемыми источниками энергии – все еще лишь пробный камень[326].

До сих пор большая часть проектов «Росатома» была полностью сосредоточена на юге России. К началу 2020 года «НоваВинд» был близок к завершению строительства ветропарка в северокавказской республике Адыгея; при мощности 150 мегаватт она стала крупнейшей в России. Адыгея – хороший пример изолированного региона, где возобновляемые источники энергии являются идеальным решением: в регионе хронически не хватает электричества, а новый ветропарк добавит 20 % к существующим в республике мощностям. Завершив строительство ветропарка в Адыгее, «НоваВинд» перешел к работе над еще более масштабным проектом в соседнем Ставропольском крае, мощностью 210 мегаватт. Это первая из четырех запланированных ветряных электростанций, и она станет крупнейшей такой станцией в России[327]. Общий план работ «Росатома» рассчитан на 1 гигаватт мощности к 2023 году при суммарном объеме инвестиций в 50 миллиардов рублей (770 миллионов долларов по текущему курсу)[328]. Это серьезные сооружения: новые ветряки на Ставрополье будут иметь высоту 150 метров и весить 400 тонн. Но у «Росатома» достаточно опыта с крупными проектами.

В рамках соглашения с Минпромторгом закупка комплектующих российского производства является приоритетной задачей «Росатома». У «Росатома» есть все возможности для этого, поскольку он может привлечь ресурсы своей обширной организации. Ветроэлектростанции в Адыгее и Ставрополе рекламируются как состоящие на 65 % из российских частей, и, таким образом, это два из тех немногих проектов, которые отвечают требованиям министерства[329]. Цель «Росатома» – довести эту цифру до 80–85 %.

Настоящий вопрос, на который предстоит получить ответ, заключается в том, сможет ли