Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

и инноваций мирового класса. Для большинства тех читателей, у которых еще свежа память о Чернобыле, возрождение российской атомной энергетики покажется тем более удивительным. Для понимания того, как это произошло, требуется некоторое объяснение, рассматривающее российскую ядерную историю во внутрироссийском контексте. Но сначала нам нужно взглянуть на глобальную картину.

Глобальный контекст ядерной энергетики: упадок на Западе, бум на Востоке

Сегодня атомная энергетика является вторым по величине источником низкоуглеродной электроэнергии в мире: в 2018 году 452 действующих реактора выработали 2700 тераватт-часов электроэнергии, или 10 % мирового электроснабжения[351]. Она вносит важный вклад в сокращение мирового углеродного следа и, следовательно, теоретически должна играть важную роль в любой стратегии декарбонизации. Некоторые наблюдатели утверждают, что ядерная энергетика должна стать ее центральным элементом. Среди них, естественно, представители ядерной промышленности, но также и горстка других людей, которые глубоко верят в угрозу изменения климата, но скептически относятся к преобладающим в мире подходам к решению этой проблемы и рассматривают ядерную энергетику как ведущий компонент ее решения.

Самый известный пример – Билл Гейтс, основатель Microsoft. Регулярно высказываясь на темы экологически чистой энергии, он уже более десяти лет ведет кампанию в пользу стратегии «ядерная энергия прежде всего». Согласно его логике, политика «нулевой эмиссии» влечет за собой необоснованные издержки для населения мира и столкнется с растущим политическим сопротивлением; кроме того, она не по средствам развивающимся странам. Поэтому она потерпит неудачу. Гейтс прогнозирует, что к 2050 году вместо потепления на 1,5–2 °C, предусмотренного Парижским соглашением 2015 года, планета столкнется с повышением температуры на 5–7 градусов, и в последующие десятилетия положение будет только усугубляться. Единственное разумное решение, считает Гейтс, – это ядерная энергетика[352].

Еще одним приверженцем атомной энергетики является Анатолий Чубайс, с которым мы познакомились в главе 5 как с главным в России поборником возобновляемых источников энергии. Как сказал Чубайс слушателям своей лекции в МГТУ им. Баумана в 2019 году, «в 1980-е годы я думал, что с ядерной энергетикой покончено, и всю жизнь „конкурировал“ с ядерной энергией, но я изменил свои взгляды»[353].

Преимущества ядерной энергетики широко известны. Она обеспечивает стабильную подачу «базовой» мощности – ту часть электроснабжения, которая «всегда включена» – независимо от времени года или времени суток. Возможно, она безопасна в эксплуатации: в конце концов, несмотря на ее репутацию, за последние полвека произошло всего три крупные ядерные аварии, а следующее поколение атомных электростанций обещает быть еще более безопасным. Как уже отмечалось, эксплуатационные расходы ядерной энергетики ниже, чем у любого конкурирующего источника энергии. Ядерная энергетика не зависит от импорта из нестабильного Ближнего Востока или других геополитически уязвимых мест. И самое главное, она не производит парниковых газов. Для ее сторонников ядерная энергетика – это идеальный источник возобновляемой энергии; его время, утверждают они, еще придет.

Однако точка зрения Гейтса не получила широкого распространения, по крайней мере на Западе. Ядерная энергетика уже более двух десятилетий не в моде из-за высокой стоимости строительства и длительных задержек, а также сохраняющихся сомнений в ее безопасности и нерешенной проблемы хранения ядерных отходов. Несмотря на то что на нее приходится 18 % электроснабжения в так называемых странах с развитой экономикой[354], ожидается, что ее доля будет сокращаться. В Соединенных Штатах и Европейском союзе, где сосредоточена большая часть современной ядерной энергетики, инвестиции в нее практически прекратились. Среднестатистической атомной электростанции в странах с развитой экономикой более тридцати пяти лет, и к 2025 году может быть закрыто до четверти существующих ядерных мощностей[355].

При этом новое строительство практически не ведется. В Соединенных Штатах за последние три десятилетия не было введено в эксплуатацию ни одной новой АЭС. Единственная идущая в настоящее время в США стройка, проект Vogtle 3 и 4 в Джорджии, превратилась в досадную денежную дыру и продолжается только благодаря мощной программе государственных гарантий по кредитам. Станция строится уже пятнадцать лет; первоначально предполагалось, что она будет стоить 9,5 миллиарда долларов, но по состоянию на 2018 год предполагаемая цена утроилась до 27 миллиардов долларов, а конца стройке не видно[356]. Более ранний проект, строительство по которому шло в Южной Каролине, был закрыт в 2017 году[357]. Точно так же Hinkley Point C в Великобритании[358] и Flamanville во Франции[359], основанные на непроверенных технологиях нового поколения, страдают от задержек и перерасхода средств.

Только масштабные инвестиции могут предотвратить то, что Международное энергетическое агентство (МЭА) называет сценарием угасания ядерной энергетики в странах с развитой экономикой (то есть неуклонное сокращение доли оставшейся ядерной энергии), однако в ближайшие десятилетия МЭА не предвидит масштабных инвестиций в ядерную энергетику[360]. Для МЭА и большей части энергетического сообщества на Западе ядерная энергетика не играет существенной роли в реакции развитых стран на изменение климата, хотя МЭА предупреждает, что сценарий угасания атомной энергии приведет к значительному увеличению расходов на программу декарбонизации.

Другая история – развивающийся мир. По прогнозам МЭА, к 2040 году мощность ядерных электростанций в Китае и двадцати других странах возрастет более чем вдвое, что более чем компенсирует сокращение в странах с развитой экономикой[361]. Однако даже в развивающихся странах ядерная энергетика сталкивается с рядом проблем. Возобновляемые источники энергии и даже уголь будут серьезными конкурентами, а высокая стоимость и частые задержки в строительстве атомных станций представляют собой серьезные препятствия, поднимая вопрос о том, будут ли доступны необходимые инвестиции[362]. Технологические инновации, такие как небольшие модульные реакторы, могут открыть новые, более дешевые возможности, но они пока еще лишь на горизонте[363]. В лучшем случае, заключает МЭА, к 2040 году доля ядерной энергетики будет составлять всего 5 % от общего объема выработки электроэнергии в развивающихся странах, даже при реализации сценария устойчивого развития.

В целом официальные ведомства и консалтинговые агентства на Западе сходятся во мнении, что к 2040 году ядерная энергетика будет обеспечивать в лучшем случае такую же долю мировой электроэнергии, как и сегодня, – от 10 до 12 %[364]. Однако к тому времени суммарное производство электроэнергии увеличится вдвое по сравнению с сегодняшним днем и составит от 37 000 до 39 000 тераватт-часов. Это означает, что только для того, чтобы сохранить свою нынешнюю долю, атомная энергетика должна увеличить выработку на 50 %, как упоминалось выше, удвоив ее в развивающихся странах, чтобы компенсировать спад в развитых[365].

Эта двойственная картина имеет далеко идущие последствия для России. Во-первых, если будет существовать растущий рынок ядерной энергетики, то он будет в развивающихся странах, прежде всего в Китае. Во-вторых, главной проблемой будет стоимость, поскольку