Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

ядерная энергия конкурирует с возобновляемыми источниками энергии и углем. Для снижения затрат приоритет будет отдаваться более дешевым и эффективным типам станций, возможно, прежде всего небольшим модульным реакторам. В-третьих, основным препятствием будет ограниченная доступность финансирования, из-за чего необходимостью станет масштабная поддержка со стороны российского правительства. Наконец, решающее значение в определении отношения мира к ядерной энергии будет иметь влияние изменения климата. Таким образом, единственная стратегия для России – это долгосрочная игра: сосредоточиться на развивающемся мире, решая вопросы затрат и безопасности, и готовиться к более далекой перспективе глобального возрождения ядерной энергетики. К середине века, если этот сценарий реализуется, атомная энергетика в России может стать крайне необходимым источником экспортных доходов.

Напротив, спрос на какое-либо значительное расширение ядерной энергетики внутри России, вероятно, будет небольшим. Скорее всего, спрос на электроэнергию в целом будет расти медленно, а обилие дешевого газа будет делать атомную энергетику неконкурентоспособной. (Ниже я рассмотрю этот момент более подробно.)

Стратеги «Росатома» полностью в курсе этой ситуации[366]. Но сможет ли российская атомная энергетика справиться со стоящими перед ней вызовами? В оставшейся части этой главы мы рассмотрим примечательный поворот в российской атомной отрасли, произошедший за последние тридцать лет, и ее перспективы на будущее. Я начну, однако, с объяснения того, почему атомная энергетика является тем исключением, которое подтверждает правило.

Россия как «сырьевой придаток»

Российская научная и инженерная культура – одна из самых передовых в мире. Население России высокообразованно; ее научные учреждения традиционно пользовались уважением; в ней есть выдающиеся специалисты в разных областях, которые сделали много важных открытий и изобретений. Но на протяжении всей своей истории Россия обычно отставала во внедрении своих открытий в коммерческое производство[367]. Более того, ее научно-технические институты были серьезно ослаблены распадом СССР, от которого они лишь частично оправились даже сейчас, тридцать лет спустя. У России мало крупных достижений, и она не стала лидером ни в одной из передовых технологий, меняющих мир.

Это хорошо видно по структуре ее внешней торговли. Позиция России в мировой экономике – это во многом положение поставщика ресурсов. Ее экспорт состоит в основном из сырья – нефти и газа, металлов, простых химикатов и удобрений, а в последнее время – пшеницы и других зерновых, – в то время как она импортирует большую часть своих технологий. Что касается промышленных товаров, оборудования и сложных химикатов, то импорт России превышает экспорт в соотношении два к одному, а в более высокотехнологичных областях, таких как компьютеры и программное обеспечение, – все, что связано с интернетом и социальными сетями, – практически все импортируется[368].

Что еще поразительнее, так это скромные размеры торговли российскими технологиями в абсолютном выражении. В 2016 году (последний год, за который имеются данные) российский товарооборот в этой категории составил всего 3,8 миллиарда долларов, в сравнении с 220 миллиардами долларов в США, что ставит Россию между Португалией и Грецией[369]. Россия остается в значительной степени в стороне от мировой торговли технологиями. Эта ситуация мало изменилась с советских времен; собственно, она была характерна и для дореволюционной России[370]. Российские критики давно нашли название для положения России в мировом разделении труда: Россия, говорят они – «сырьевой придаток». Структура российской внешней торговли решительно ставит Россию в число сырьевых стран мира.

Слабость России в высокотехнологичном экспорте идет рука об руку с вялостью инноваций в большей части российской экономики. Отчасти это связано с низким уровнем коммерциализации изобретений в системе НИОКР, а отчасти с нежеланием российской промышленности внедрять доморощенные технологии[371]. С точки зрения российских реформаторов, большая часть вины лежит на российской элите, пристрастившейся к легкой прибыли от продажи сырья, особенно нефти и газа. Чтобы просверлить дырку в земле, говорят они, много ума не нужно. В некотором смысле это обвинение несправедливо: российская нефтегазовая промышленность, как мы видели в главах 2 и 3, высокотехнологична. За последние два десятилетия российские нефтяники и газовики успешно освоили множество передовых технологий, но в основном с использованием импортного оборудования, технологий и подрядчиков. Та же картина наблюдается во всей экономике, особенно в высокотехнологичном производстве.

Импорт иностранных технологий не обязательно означает отсталость. Напротив, в глобальном разделении труда производители и экспортеры высоких технологий во всем мире сами зависят от импорта технологий через субподрядчиков на протяжении большей части своей производственной цепочки. Это дает субподрядчикам возможность внедрять инновации, копируя импортные технологии. Ярким примером является Китай: китайские компании копируют иностранные технологии и выходят вперед, превосходя оригинал и за короткое время создавая конкурентов мирового уровня. Зависимость от иностранного импорта не обязательно означает стагнацию, если она ведет к инновациям, которые создают отечественного флагмана в сочетании с успешной коммерциализацией результатов. Но таких примеров в России немного; вместо этого российские производители продолжают зависеть от импорта, не создавая своих инноваций на его основе[372]. Столкнувшись с санкциями, Россия все чаще обращается к недавно разработанным китайским технологиям.

Есть одно важное исключение из этой схемы – российские ядерные технологии, и особенно гражданская атомная энергетика. Российская атомная энергетика не только оказалась новаторской внутри страны, но и создала процветающий экспортный бизнес. Чем объясняется ее успех?

Российская атомная энергетика: упадок и возрождение

Изначально российская атомная энергетика зародилась как побочный продукт советской военной программы. Первая крупная советская атомная электростанция начала работу в Сибири в 1958 году; ее точное местонахождение держалось в секрете, поскольку ее основной задачей было производство плутония для ядерных бомб[373]. Тесная связь гражданской ядерной энергетики с военной ядерной программой имела два противоположных эффекта. Гражданская атомная энергетика выигрывала от того высокого приоритета, который имел военно-промышленный комплекс в получении оборудования и материалов, но за это приходилось платить: ядерная империя была кругом засекречена; кроме того, на первом месте стояли военные заказы, а уж потом шли эффективность и безопасность[374].

В 1986 году, в год чернобыльской катастрофы, в Советском Союзе находились в эксплуатации 30 гигаватт ядерных мощностей, что составляло около 9 % всей энергетики страны[375], по сравнению с более чем 83 гигаватт ядерной энергии в Соединенных Штатах (что составляло более 15 % мощностей США в том же году)[376]. Главной целью гражданской ядерной программы в то время было обеспечение электроэнергией районов, бедных ископаемым топливом, в основном на западе СССР (включая некоторые страны, такие как Литва и Украина, которые сегодня являются независимыми). В отрасли было две основные модели – злополучный РБМК с графитовым охлаждением, использовавшийся в Чернобыле, и водо-водяной реактор ВВЭР, который в различных современных версиях до сих пор является рабочей лошадкой российской атомной промышленности.

Распад Советского Союза в конце 1991