Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

стать финансово самоокупаемым. Традиционная культура отрасли строилась всецело вокруг технологий и никогда не придавала значения затратам. Кириенко дипломатично заметил вскоре после прихода в «Росатом», что уровень патриотизма в отрасли вызывает у него восхищение, уровень профессионализма – большое уважение, уровень понимания экономики – тихий ужас[389]. Чтобы подтолкнуть отрасль к изменению своей культуры, Кириенко создал специальную комиссию по реструктуризации во главе с командой аутсайдеров, и она выстроила систему контроля над затратами, в соответствии с которой должны оцениваться руководители предприятий отрасли[390].

«Росатом» смотрит за границу

Последней задачей Кириенко было переориентировать приоритеты «Росатома» на международный бизнес. Это не входило в его первоначальный план. Наоборот, его первоочередной задачей была отечественная атомная энергетика. Поначалу его амбиции были велики. В начале 2006 года, через несколько месяцев после своего назначения в «Росатом», он представил президенту Путину масштабную программу возобновления отечественного атомного строительства; он пообещал к 2030 году построить в России сорок новых реакторов, увеличив долю атомной энергии в производстве электроэнергии в России с 16 до 25 %[391]. В июне 2006 года Путин утвердил эту программу. На первом этапе к 2015 году Россия должна была завершить строительство десяти новых реакторов мощностью 1000 мегаватт, и строительство еще десяти должно было начаться в тот же период. Программа стоила бы 55 миллиардов долларов, почти половина из которых финансировалась бы за счет прямых государственных субсидий, а остальная часть – за счет повышения тарифов для потребителей и за счет частного финансирования[392].

Но ожидавшийся внутренний спрос на новые ядерные мощности не материализовался. Начиная с 2006 года рост общего спроса на электроэнергию начал замедляться[393]. К концу того года отечественную ядерную программу пришлось сократить, и Кириенко, который в начале года расхваливал перспективы внутреннего рынка, понял, что дело стоит на месте[394]. Но впереди ждали новости еще хуже: мировой финансовый кризис 2008–2009 годов внезапно остановил питаемый нефтью экономический бум в России, и в одночасье оказалось, что потребности в новых энергетических мощностях практически нет. Какое-то время Кириенко продолжал держаться своей прежней стратегии, связанной с внутренним рынком. Еще в 2009 году он обещал, что его компания все равно будет строить по одному новому реактору в год. Но в итоге даже этой, более скромной, цели не удалось достичь[395].

В этот момент Кириенко начал переориентировать компанию на международный рынок. Перспективы зарубежного бизнеса «Росатома» не выглядели многообещающими. «Атомстройэкспорт» с 2007 года терпел убытки, в основном из-за строительных контрактов, заключенных в 1990-е годы с Ираном, Индией и Китаем. В 2012 году компания отчиталась об убытках в размере 13,8 миллиарда рублей (около 500 миллионов долларов по тогдашнему курсу)[396]. Но к 2013 году ситуация начала меняться, отчасти в результате серии реорганизаций, которые к 2016 году привели к созданию нового Инжинирингового дивизиона, интегрированного подразделения, объединявшего в себе функции проектирования, продаж и обслуживания для всех зарубежных операций «Росатома»[397].

Сегодня зарубежная экспансия «Росатома» считается самым знаковым достижением Кириенко. Атомная энергетика стала редкой историей успеха российского высокотехнологичного экспорта за последнее десятилетие. Еще в конце 1980-х годов, после Чернобыльской катастрофы, репутация советской атомной энергетики, казалось, была испорчена навсегда. Однако тридцать лет спустя Россия зарекомендовала себя как мировой лидер, к великому разочарованию потенциальных конкурентов, особенно Франции и Соединенных Штатов[398]. В конце 2019 года, накануне пандемии COVID-19, «Росатом» имел в эксплуатации за рубежом 34 гигаватт ядерных мощностей. Он может похвастаться тридцатью шестью строящимися станциями в двенадцати странах, с портфелем заказов на общую сумму более 130 миллиардов долларов и годовой выручкой более 6,5 миллиардов долларов в год[399].

Первоначально международный бизнес «Росатома» был сконцентрирован в странах бывшего Советского Союза, особенно на Украине, где до сих пор находится 40 % международных мощностей «Росатома». Но за последнее десятилетие «Росатом» расширил круг своих заказчиков, включив в него не только ближайших соседей России, таких как Венгрия и Финляндия, но и развивающиеся страны. В начале 2020-х годов «Росатом» вел строительство объектов в Турции, Бангладеш и Египте, а также продолжал возводить новые объекты для давних клиентов, таких как Китай и Индия[400].

Странам, в которых «Росатом» стремится заполучить контракты, он предлагает привлекательный пакет «полного обслуживания». Помимо строительства электростанции, он обеспечивает финансирование, обучает местный персонал, поставляет топливо и берет на себя переработку и утилизацию отходов, вывозя использованные топливные стержни обратно в Россию[401]. В отличие от своих западных конкурентов «Росатом» способен реализовывать завершенные проекты вовремя и в рамках бюджета благодаря стратегии «типовых проектов», в рамках которой используется проверенная российская технология водо-водяных реакторов (ВВЭР), которую «Росатом» продолжает совершенствовать все эти годы, развертывая все новые поколения ВВЭР с улучшенными показателями эффективности и безопасности. В то время, когда развивающиеся страны все отчетливее осознают угрозы, связанные с изменением климата и загрязнением окружающей среды, многие находят российскую атомную энергетику привлекательной. Это, конечно, растущий внешнеполитический актив для российского правительства, однако сравнительное преимущество России в ядерной энергетике носит прежде всего экономический и коммерческий характер.

Отличные на сегодняшний день показатели безопасности на международной сцене позволили «Росатому» преодолеть память о Чернобыле и выстоять шок от катастрофы 2011 года на Фукусиме, вызвавшей сильную реакцию против использования атомной энергии во всем мире. В 2012 году в телеинтервью Кириенко выразил оптимизм по поводу глобальных перспектив атомной энергетики[402]. По его словам, собственные международные контракты «Росатома» за предыдущий год удвоились. Будущее выглядело радужным: по его словам, только замена действующих атомных электростанций по всему миру потребует от 320 до 350 новых блоков к 2030 году, чтобы сохранить долю атомных электростанций на нынешнем уровне. Сознавая, что после Фукусимы вопросы безопасности и экологии будут для клиентов превыше всего, Кириенко с гордостью заявил: «На всех наших реакторах установлены автоматические системы радиационного контроля, и данные автоматически передаются в МАГАТЭ в режиме реального времени и в интернет. Любой желающий может прямо сейчас зайти в интернет и посмотреть текущие показания уровней радиации».

Но для того чтобы «Росатом» продолжал расширять свой международный бизнес, он должен решить ряд проблем. Первая из них – это затраты. Кириенко сказал президенту Дмитрию Медведеву на заседании президентской Комиссии по инновациям в 2009 году: «У нас одни из самых маленьких топливных затрат, меньше только у солнечной энергетики, но у нас самые высокие капитальные затраты. Поэтому в совокупности мы вполне конкурентоспособны, но очевидно, что основные силы нам надо потратить на то, чтобы снижать затраты на строительство и сооружение атомных станций, капитальные затраты». Ответ, по словам Кириенко, заключается