Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

Тем не менее европейский рынок российского угля протянет немногим дольше, чем до конца следующего десятилетия, поскольку доля возобновляемых источников энергии неуклонно растет, а политическая оппозиция углю усиливается. В Германии, согласно недавно принятому правительством плану поэтапного отказа от угля, последняя угольная электростанция будет выведена из эксплуатации в 2038 году, но еще до этого мощность угольных электростанций будет сокращена с 42,6 гигаватт в 2017 году до 17 гигаватт в 2030-м, что урежет спрос на российский уголь[239]. Независимо от этого российский уголь становится все более непопулярным в общественном мнении Германии. Российские экспортеры угля стали объектом все более пристального внимания со стороны немецких СМИ как по экологическим причинам, так и из-за обвинений в отмывании денег. Немецкие коммунальные предприятия ощущают растущее общественное давление с целью сократить потребление российского угля[240]. По всем этим причинам экспорту российского угля в Германию, по всей видимости, суждено исчезнуть в ближайшие несколько лет. То же самое происходит и с другими европейскими покупателями, главным образом в Италии и Испании, хотя пока что спрос на уголь в Юго-Восточной Европе, особенно в Турции, остается высоким. В целом ожидается, что до середины 2020-х годов европейский спрос на уголь будет снижаться на 5 % в год[241], а затем еще быстрее.

Российские угольные стратеги как в компаниях, так и в правительстве России, хорошо осведомлены об этих тенденциях[242]. В результате их внимание переключилось на азиатский рынок.

Бум на азиатских рынках угля и «знак вопроса» в отношении Китая

В течение последних тридцати лет основной причиной резкого роста мирового потребления угля был Китай. Во многом в результате роста спроса со стороны Китая Азиатско-Тихоокеанский регион, на долю которого еще в 1994 году приходилось лишь около четверти всего потребления угля в мире, теперь потребляет три четверти. Только в угольной электроэнергетике доля Азии подскочила с чуть более 20 % в 1990 году почти до 80 % в 2019 году, и большая часть этой доли приходится на Китай[243].

Однако в том что касается потребления угля, Китай представляет собой один большой знак вопроса. В 2016 году Китай принял новую политику, направленную на снижение загрязнения от угля. Она ограничивала добычу угля, использование угля для отопления домов и строительство новых угольных электростанций. Казалось, феноменальный бум спроса на уголь в Китае, питавший мировой угольный рынок в течение тридцати лет, подошел к концу. Это было бы эпохальным событием для всей международной торговли углем.

Но когда китайский экономический рост замедлился, центральное правительство резко изменило курс и выдало разрешения на строительство нового поколения угольных электростанций. По состоянию на июнь 2020 года суммарная мощность строящихся или проектируемых угольных станций составила около 250 гигаватт, из них 98 находились в процессе строительства и 152 – на различных этапах проектирования. Их общая мощность, если она будет реализована, превзойдет весь угольный парк США (246 гигаватт) или Индии (230 гигаватт)[244]. Это выведет спрос на уголь в Китае на совершенно новую траекторию роста, открывающую большие возможности для российского угля.

Однако в 2020 году приоритеты Китая в области климата и энергетики снова поменялись, когда китайский лидер Си Цзиньпин пообещал достичь нулевого уровня эмиссии углерода к 2060 году. Но на момент написания этой книги это еще не привело к корректировке планов добычи угля или строительства электростанций[245].

Вся китайская политическая система благоприятствует угольной энергетике: государственные банки с энтузиазмом кредитуют государственные коммунальные предприятия, не проявляя должной осмотрительности; власти провинций подбадривают их, предоставляя щедрые кредитные квоты и призывая увеличить расходы на новые электростанции; а угледобывающие провинции лоббируют увеличение потребления угля, чтобы защитить собственное производство или избежать импорта угля или электроэнергии из других провинций. В некоторых отношениях пандемия COVID-19 усугубила ситуацию, поощряя усилия провинций по нейтрализации экономических последствий пандемии[246].

Но по мере замедления китайского экономического роста снизились и темпы роста спроса на уголь в Китае. Это означает, что основными движущими силами в ближайшие десятилетия будут Юго-Восточная Азия и Индия, и большинство прогнозов (в том числе российских) основывается на этом предположении. Но даже в Китае рост не прекратился и может снова ускориться после пандемии COVID-19. Таким образом, выработка электроэнергии с использованием угля в регионе будет продолжать расти в силу экономического и демографического роста, расширения среднего класса, пользующегося бытовыми электроприборами, а также благодаря укоренившимся интересам, связанным с углем, и поддержке со стороны правительств.

Словом, если и будет растущий рынок для российского угля, то он будет в Азии. Однако Азиатско-Тихоокеанский регион покрывает большую часть своего потребления угля за счет собственного производства и активного экспорта из Индонезии и Австралии. Они гораздо ближе к рынку, чем российский уголь, которому трудно конкурировать с этими местными источниками, в первую очередь (как мы увидим подробнее ниже) из-за необходимости перевозки на огромные расстояния и ограниченной пропускной способности железных дорог. Поэтому рынок Азиатско-Тихоокеанского региона – не обязательно та будущая золотая жила, какой он может показаться на первый взгляд.

Более того, долгосрочные экономические тенденции работают против угля на нескольких важных азиатских рынках, особенно в Индии, где крупнейшие источники добычи угля находятся на северо-востоке, а потребление сосредоточено на юго-западе. Индийский уголь, состоящий в основном из малоценного бурого угля, транспортируется на большие расстояния по ненадежной железнодорожной сети. К тому времени, когда он достигает места назначения, он становится слишком дорогим, чтобы приносить прибыль; в результате половина угольных электростанций Индии простаивает[247]. Это может пойти на пользу импортному углю. Тем не менее индийский уголь по-прежнему пользуется сильной политической поддержкой внутри страны, и одним из побочных эффектов пандемии COVID-19 может стать то, что страны – импортеры энергоносителей начнут менее терпимо относиться к своей зависимости от внешних источников.

Как долго продлится золотой век угля в Азии? Уголь еще может получить новую жизнь из-за быстрого наращивания новых угольных энергетических мощностей в развивающихся странах, начавшегося до пандемии благодаря обильным внутренним и иностранным субсидиям. В 2019 году одно исследование показало, что правительства стран «Большой двадцатки» по всему миру направляют в угольный сектор более 64 миллиардов долларов в год, причем более трех четвертей этой суммы идут на поддержку производства электроэнергии на угле. Значительная часть этой поддержки состоит из финансирования строительства новых угольных электростанций за границей, при этом Китай, в частности, тратит почти 10 миллиардов долларов в год на угольные электростанции за пределами Китая, и это не считая его собственной внутренней программы[248].

Тем не