Россия в эпоху изменения климата - Тейн Густафсон

и особенно жилищный сектор, перерасходует газ. Промышленность также получает выгоду от дешевого газа, и у нее мало стимулов для модернизации неэффективных газоемких производственных процессов. Вряд ли будет преувеличением сказать, что вся политическая и экономическая система строится вокруг дешевого газа[175].

Что можно сказать о перспективах повышения эффективности? С 1999 по 2007 год, когда Россия получала высокие нефтяные доходы и российская промышленность имела хорошую прибыль, часть этих доходов она инвестировала в повышение эффективности потребления газа. Напротив, последующие годы были годами относительного застоя. Сегодня российской промышленности не хватает средств для обновления фондов и дальнейшего повышения эффективности. Не произошло и значительного повышения эффективности бытового потребления. Единственным исключением является электроэнергетика, где на смену электростанциям советских времен постепенно приходят новые газовые электростанции. Одним словом, в обозримом будущем Россия останется экономикой, работающей преимущественно на газе и перерасходующей его[176].

Существует ли потенциал для значительного изменения доли газа в экономике, как это произошло бы в случае крупномасштабного перехода на возобновляемые источники энергии? Как мы увидим в главе 5, посвященной возобновляемым источникам энергии, низкая внутренняя цена на газ дает ему решающее преимущество, и сколько-либо значительное вытеснение газа возобновляемыми источниками энергии очень маловероятно.

Наконец, как политика в области изменения климата может повлиять на внутреннее потребление газа? В силу важной роли, которую газ играет в спросе на первичную энергию в России, он является основным источником выбросов CO2 в России. Электроэнергетика и теплоснабжение в основном работают на газе, так же, как и промышленность. Единственным крупным исключением является транспортный сектор, который работает на бензине и дизельном топливе, и энергетический сектор на востоке, работающий на угле. Таким образом, для России основные возможности сокращения выбросов парниковых газов связаны с внутренним газовым сектором. Но из-за экономической и политической инерции нынешней модели потребления эта ситуация вряд ли изменится.

В целом внутри России будет наблюдаться лишь медленный рост спроса на газ, на фоне очень высокого предложения. Другими словами, большая часть новой добычи газа в России будет доступна для экспорта. Но будет ли на него спрос? Каковы перспективы мирового рынка газа и как на них повлияют изменение климата и энергетический переход?

Перспективы мирового рынка газа

По практически единодушному мнению экспертов, ближайшие тридцать лет станут временем рекордно сильного роста спроса на природный газ. Газ, на долю которого в настоящее время приходится около четверти мирового спроса на энергию, в 2020-х годах превзойдет уголь, а к 2040-м – нефть. С этой точки зрения к середине века газ и нефть станут двумя ведущими источниками энергии в мире. Нефть будет идти вниз, но газ все еще будет расти. В абсолютных цифрах ежегодный глобальный спрос на природный газ к 2050 году может почти удвоиться. С течением века преобладание газа над нефтью будет продолжать расти. Единственными конкурентами газа будут возобновляемые источники энергии[177].

По крайней мере, такой рисовалась ситуация накануне COVID-19. Пандемия создала новые неопределенности. Она может сократить рост как долгосрочного спроса на газ, так и долгосрочного предложения. Со стороны спроса, ежегодный прирост мирового спроса на газ к середине века может оказаться менее 1,0 % вместо 2,5 %, которые имели место в последние два десятилетия. В Азии уголь может сохраниться в качестве важного источника энергии или даже продолжать составлять серьезную конкуренцию газу до середины 2030-х годов. В Европе потребление газа может сдерживаться замедлением экономического роста и сохранением зависимости от угля в некоторых странах. Последние прогнозы в отношении мирового спроса на газ стали заметно более осторожными. BP, например, еще в 2019 году прогнозировала, что спрос на газ будет продолжать быстро расти в 2040-х годах, но теперь она считает, что спрос на газ может достичь пика к 2030 году, а к 2050 году он может вернуться к сегодняшнему уровню, после чего быстро снижаться[178].

Что касается предложения, то главная неопределенность связана с ростом объемов производства СПГ. В допандемических сценариях прогнозировался значительный дальнейший рост инвестиций в СПГ; по большому количеству проектов СПГ приближались окончательные инвестиционные решения, которые к середине 2020-х годов могли суммарно составить до 250 миллиардов долларов. Ожидалось, что к 2040-м годам производственные мощности СПГ почти удвоятся, примерно с 365 миллионов тонн в год в 2019 году до более чем 700 миллионов тонн в год[179].

Воздействие СПГ усугублялось разработкой сланцевого газа в США. Возникший в результате «сланцевый шторм» внезапно превратил Соединенные Штаты из импортера газа в экспортера, главным образом за счет СПГ. Вместе с другими экспортерами СПГ, такими как Катар и Австралия, Соединенные Штаты нацелились на подрыв традиционного доминирования трубопроводного газа в Европе, угрожая существующим экспортерам, особенно России.

Бум СПГ был настолько мощным, что многие стали ожидать, что 2020-е годы станут эпохой избыточного предложения СПГ, что приведет к снижению цен не только на СПГ, но и на газ в целом[180]. Многие предсказывали, что следующие тридцать лет могут стать золотым веком газа, но не золотым веком доходов от газа.

Пандемия, однако, вызвала волну отмен и отсрочек. Одним из долгосрочных последствий пандемии может стать нежелание вкладывать капитал в крупные проекты, такие как СПГ[181]. В результате глобальные мощности по производству СПГ в 2030-х и 2040-х годах могут оказаться значительно ниже, чем прогнозировалось ранее. Тем не менее по мере того, как мир восстанавливается после пандемии, продолжающийся технологический прогресс и повышение эффективности производства и транспортировки СПГ снова будут способствовать увеличению предложения при более низких затратах. Предложение СПГ, вероятно, возобновит рост, хотя, возможно, и не такой сильный, как раньше[182]. Но что произойдет со спросом?

Изменение климата будет играть двоякую роль. В развивающихся странах изменение климата по большей части видится меньшей проблемой, чем загрязнение окружающей среды. Природный газ по-прежнему считается «чистым топливом», потому что он чище угля; поэтому опасения по поводу качества воздуха будут способствовать дальнейшему увеличению спроса на газ, особенно в Азии. С другой стороны, в Европе изменение климата в сочетании с классическими экологическими проблемами подталкивает энергетическую политику к декарбонизации. Газ утратил ауру чистого топлива, и идет поиск альтернатив.

При всех сценариях газу предстоит столкнуться с двумя крупными проблемами. Первая, которая будет доминировать в 2020-х годах, связана с углем. Главным полем битвы станут Китай и Индия, на долю которых в совокупности приходится 60 % мирового спроса на уголь. Конкуренция будет особенно жесткой в энергетическом секторе, и ее исход будет зависеть от сложного баланса экономических и политических факторов. С одной стороны, по всей Азии все еще строятся новые угольные электростанции. Однако многие из них имеют высокие эксплуатационные расходы