Таксидермист - Андрей Северский

Возврат пришёл не как от монолита. За двадцатью сантиметрами породы была пустота, потом ещё слой, затем длинная полость, уходящая вверх.

— Следы свежего разрушения, — сказал Архивариус. — Структура соответствует работе Lithocisor caecus.

— Наш знакомый.

— Нельзя подтвердить, что это та же особь.

— И не надо. Достаточно, что у его родственников хорошая привычка делать двери.

Открывать такую дверь лазером Змея было бы иронично, но организм пока спал, а будить его ради строительства я не собирался.

Использовал «Клык Царь-Бомбы». Ультразвуковой привод был расстроен и для идеальной разделки не годился. Для камня требования к красоте были ниже.

Выбрал естественный шов, сделал два коротких прохода и отступил. Кварц не лопнул. Трещина только побелела.

— Ещё?

— Риск неровного разрушения двадцать один процент.

— Для двери пойдёт.

Третий проход.

Пластина размером с крышку стола медленно отделилась и поплыла в тоннеле. За ней открылся широкий тёмный ход, почти прямой. На стенах шли свежие царапины клиновидного щита Пластореза.

Я посмотрел на Змея.

— Везёт.

— Нельзя утверждать причинную связь вашего предыдущего решения сохранить Пластореза живым с нашей текущей задачей.

— Иногда ты умеешь испортить даже благодарность.

— Благодарить следует экологию.

— Передай ей при случае.

Новый ход оказался лучше старого маршрута и хуже хорошей дороги.

Пласторез не строил для пятнадцатиметровых клиентов. Он шёл туда, где порода была мягче, поэтому полость изгибалась широкими дугами, а потолок местами опускался до полутора метров. Змею этого хватало. Мне — тоже, если не пытаться стоять прямо.

Через восемнадцать минут перетаскивания тела Стеклянного Змея Архивариус сказал:

— Нервная активность выросла на три процента относительно стабилизированного плато.

Остановка:

— Заряд лазерного органа?

— Четырнадцать процентов. Растёт медленно.

Призменные блохи сидели на месте.

— Причина?

— Движение, вибрация, остаточная стимуляция. Выберите любую комбинацию.

— Сколько до порога?

— По принятой нижней модели — двадцать семь минут.

Мы прошли меньше половины внутреннего пути. Плохо. Значит, медленно больше не работало.

— Допустимое ускорение при сохранении текущей опоры?

— Ноль целых четыре десятых. Риск локального смещения повреждённой пластины возрастает до девяти процентов.

— Давай тридцать пять сотых.

— Компромисс не обязан быть безопасным только потому, что находится посередине.

— Зато экономит время.

Кварц скользил под вывернутыми панелями. Тяговые ленты ровно натянулись. Полоз шёл впереди на трёх исправных и одной помятой опоре, фыркал приводами и каждые несколько секунд корректировал курс. Я шёл сбоку, управляя каретками. Впервые за последние часы Клеопатра начала уходить назад.

На очередном повороте Камертон ударил по пальцам. Сильная вибрация. Явно не наша. Убрал тягу — полоз замер.

Змей продолжил скольжение и остановился через двадцать сантиметров.

— Источник впереди. Крупная масса, — сказал Архивариус.

— Венец?

— Механический профиль не совпадает.

В стене справа появился треск, которого в вакууме я естественно не услышал, но почувствовал подошвами. Кварцевая крошка вылетела из шва. Затем показался клиновидный щит. Глухой пласторез протиснулся в ход почти поперёк.

Не знаю, тот ли самый. На щите была свежая светлая царапина. Слева — место, где раньше могла находиться моя временная мембрана, но с такого угла я ничего не видел.

Животное остановилось. Я тоже. Змей спал между нами.

— Реакция Пластореза на тяговые приводы усиливается, — предупредил Архивариус.

— Выключить всё.

Каретки замерли. Полоз погасил привод. Остались только жизненные системы костюма. Пласторез медленно повернул щит, слушая камень.

Вспомнил, как недавно использовал вибрацию, чтобы заставить такую же массу идти туда, куда мне было нужно. Повторять не хотелось.

Сейчас мне не требовалось управлять животным, лишь не мешать.

Пласторез прошёл вдоль стены, задел боком край контейнерной панели и остановился возле кварцевого ребра. Потом вдавил в него щит. Порода раскрылась. За ней оказался ещё один ход, шире нашего. Пласторез протиснулся туда и исчез.

— Новый маршрут, — сказал Архивариус через две секунды. — Полость уходит вверх под углом одиннадцать градусов. Протяжённость до зоны Солнечных шрамов по вероятностной реконструкции — семьсот восемьдесят метров.

Я посмотрел на пролом, потом на Змея.

— Экология получила благодарность?

— Фиксирую ваше эмоциональное состояние.

Мы повернули за Пласторезом.

Новый тоннель вывел нас из Ложных зеркал быстрее, чем любая карта. Отражения исчезли. Кварц стал мутнее, металлических жил больше. Резонансные корни появлялись отдельными пучками и сокращались перед нами, реагируя на вибрацию тяговых кареток.

Через девять минут корни сжались сразу на трёх стенах.

— Напряжение породы растёт, — сказал Архивариус.

— Обрушение?

— Не обязательно. Возможен локальный газовый выброс выше по ходу.

— Насколько выше?

Ответ пришёл в виде мелкой кварцевой крошки, которая поплыла навстречу. Раз частицы двигались к нам, значит, впереди имелось давление.

— Газовый карман?

— Вероятность шестьдесят два процента.

— Состав?

— Пока неизвестен.

— Значит, герметичность не трогаем.

Через несколько секунд в тоннель пришло целое облако. Поток газа, пыли и блестящих кристаллов. В вакууме он расширялся, теряя плотность. Змею пока было всё равно.

Пыль закончилась через двести метров. Зато впереди появился свет. Слабое рассеянное сияние поверхности через трещину.

— До выхода сто девяносто метров, — сообщил Архивариус.

— Время?

— Девятнадцать минут по нижней модели.

— Нервная активность?

— Плюс восемь процентов. Лазерный заряд семнадцать.

Призменные блохи всё ещё сидели. Можно было успеть.

Это обычно означало, что сейчас появится новая проблема. И она появилась через сорок метров.

Сообщение:

«Вы выбрали плохой выход»

— А ты плохую профессию.

«Моя приносит прибыль»

— Моя тоже. Иногда.

«В двух километрах от вашей трещины находится мой грузовой буксир. У вас нет тяги для поверхности»

Это было правдой. Не люблю, когда враги начинают разговор с правды — сложнее торговаться.

— И что ты предлагаешь?

«То же, что и раньше. Орган»

— Разговор окончен.

Канал остался открытым, и собеседник не унялся:

«Тогда вы потеряете всё. Змей проснётся до „Кокона“. Ваш аппарат не поднимет его. Мой поднимет»

— Я не собираюсь поднимать его «Коконом».

«У вас другого нет»

Формально он снова был прав, и это начинало раздражать.

— Архивариус. Стандарт стоимости аварийной буксировки биологического груза в Поясе.

Перед глазами появилась цифра. Мысленно добавил пятьдесят процентов за срочность.

Послал эту цифру вероятному Брокк-Тару, который вполне мог думать, что я ещё не догадался, кто со мной беседует.

Пауза с той стороны длилась четырнадцать секунд:

«Это цена для законного груза»

— Тогда прибавь риск незаконного.

«Я не понял, вы хотите нанять меня?»

— Ты сказал, что