Вечные Пески. Том 11 - Лео Сухов

людям: вероятно, следующий привал будет подольше. Если демонов ночью не будет, дам поспать с утра. А потом, на следующую ночь, устроим полноценный привал. В том числе, и шатры разобьём. Донесите это до каждого бойца.

Весть разнеслась по колонне быстрее, чем я ожидал. Бойцы оживились, начали переговариваться, улыбаться. Надежда на скорый отдых воодушевляла. Всегда легче терпеть невзгоды, когда знаешь, когда они закончатся. Люди и так ехали вперёд упорно, почти не жалуясь. Хотя, честно скажу, дорога становилась всё тяжелее. Каменистые подъёмы сменялись спусками, и копыта переханов регулярно скользили по осыпям.

Местность не менялась. Всё те же холмы, между которыми лепились поля, лесопосадки и пастбища, поросшие сочной травой, на которую косились наши переханы и гнуры. Бедные животные не понимали, почему мы каждый раз проходим мимо такой вкусной еды.

Зато чем дальше мы уходили на юго-восток, тем шире становились дороги. Если в первый день перед нами была едва заметная колея, то теперь — настоящий тракт, способный пропустить несколько телег в ряд. И это был верный признак того, что впереди стоит большой город. Если верить картам, в том числе изъятым у покойного командующего, мы приближались к Ордану.

Деревеньки попадались всё реже, а вот крупные посёлки — чаще и чаще. Многие из них тянулись вдоль тракта, окружённые садами и огородами. Дома были сложены из красноватого кирпича, крыши покрыты соломой и древесной корой. Изредка попадалась и настоящая черепица.

Вопреки логике, я ожидал заметить признаки жизни в этих брошенных домишках. Хоть какие-нибудь. Однако же нет. Ни дыма, ни людей, ни скота.

К вечеру мы встали лагерем на широком поле у дороги. В эту ночь купол ставил Мирим. Бойцы разжигали костры, поили животных и разбирали поклажу. Из найденных по округе колодцев пришлось вычерпать всю воду, зато мы пополнили запасы. Ужин был плотным и сытным. И спалось мне после такой кормёжки просто отлично. Даже на земле.

Ночь прошла тихо. Под утро меня разбудил посыльный от Мирима.

— Воевода, шептун передаёт: демонов не было. Ни одной твари за всю ночь!..

Я сел, потёр лицо. Если засыпал я счастливым, то проснулся разбитым. И это было странно. Всё-таки мне ещё и тридцати не исполнилось, отчего такие чудесные ощущения? Нет, я понимал, что рано или поздно здоровье начнёт сдавать. Однако почему так рано?

— Значит, мы оторвались… — пробормотал я и задумался. — Передай дежурным: подъём попозже, после рассвета, и завтрак нужен посытнее. Пусть люди выспятся, насколько это возможно.

В этот день бойцы просыпались медленно, потягивались, с наслаждением вдыхали утренний воздух. Да и завтрак действительно оказался на высоте: каша с мясом, горячие лепёшки и даже по кружке разбавленного вина. Бойцы ели, не торопясь, на их лицах светилось что-то, похожее на удовлетворение.

— Сегодня сделаем дневной привал, — объявил я командирам. — Полноценный отдых, на гонг-полтора. Пусть люди спокойно пообедают. Ну и животных надо напоить, покормить.

И вот мы впервые за четыре дня остановились днём. Войско разбилось на несколько лагерей вдоль дороги, чтобы не создавать большую толпу. Люди спешились, стреножили переханов, устроились в тени редких деревьев. Обед был не слишком плотным, но после трёхдневного марша поесть днём было, в любом случае, приятно. Да и отдых людям на пользу пошёл. Мы уже не выглядели, как войско глухов, и чуть больше походили на людей. Ещё бы помыться…

Во второй половине дня снова двинулись в путь. Причём уже не так быстро, как раньше: я позволил колонне растянуться. Пусть каждый перехан сам выбирает удобную скорость. Дорога вела на юго-восток, и с каждым гонгом местность выглядела всё более обжитой. Точнее, когда-то давно обжитой, но не сейчас. Посёлки попадались чаще, да и были в прошлом явно крупнее, зажиточнее. Дома с черепичными крышами, каменные заборы, колодцы с навесами. И во всём этом благолепии — заброшенно и пусто. Ни единой живой души.

Ночной привал устроили ещё засветло. Место подыскали хорошее, рядом с одним из крупных посёлков, где имелся пруд, по-прежнему хранивший воду. Я решил, что после вчерашней передышки можно и нужно разбить лагерь по-настоящему.

Люди ставили шатры, разжигали костры и натягивали верёвки для одежды. Первые группы уже отправились к пруду заниматься стиркой. Туда же подводили скотину, чтобы животные напились.

Впервые за несколько дней мы расположились основательно. Я приказал поставить помывочные шатры, как в лагерях у кочевников, чтобы бойцы могли попариться. Может, долго мыться времени и не хватило бы, но хотя бы по чаше в парилке, а затем ополоснуться водой — и то невероятная радость.

Дым от костров поднимался к вечернему небу. По лагерю плыли запахи еды. Я нашёл Алану, чтобы уточнить, что не так с моим самочувствием, но шептунья обеспокоенной не выглядела.

— Ишер, а что ты хотел-то? — выслушав, спросила она меня.

— Я молод. Во всяком случае, не стар. У меня не должны утром болеть суставы, — объяснил я.

— Молод… А где твой дом, Ишер? Где твоя мягкая постель? Где очаг, который согревает ночами? — склонив голову вбок, будто птица, поинтересовалась Алана, а затем махнула рукой. — Ты когда стал жить, как бродяга, Ишер?

— Давно. Лет в двенадцать, — признался я, уже понимая, куда она клонит.

— И чего ты теперь ожидаешь? Что твоё тело, спустя десяток лет мучений, будет безропотно сносить издевательства? — женщина покачала головой. — Тебе пора где-нибудь осесть, Ишер. Иначе умрёшь ты молодым. И чудесный доспех не поможет. Попомни мои слова. И не удивляйся, что чувствуешь себя как старик, хотя тебе и тридцати нет. Ты и есть почти старик… Хоть и молодой. И я тебе не могу помочь. Подобная хворь исключительно отдыхом лечится.

— И что, долго мне полагается отдыхать? — усмехнулся я, кинув взгляд на шатры и костры вокруг.

— Ну вот сколько бродяжничал, столько, значит, и отдохни! — сдвинула брови Алана. — Без шёпота ты бы уже ходил едва-едва, и песок бы сыпался из всех суставов. Все вы, мужчины, будто не понимаете… Каждому телу выделен предел возможностей. И ты приближаешься к своему. И даже то, что ты шептун, тебя не спасёт.

— Я понял, ладно. Спасибо, — кивнул я.

— Лучше бы тебе меня и впрямь услышать! — заметила Алана, покачав головой. — Это было бы лучшей благодарностью…

Она была права, и это мне не нравилось. Я-то судил по прошлой жизни, где прожил довольно долго. Правда, меня окружали удобства того, совершенно другого мира.