Музей апокалипсиса. Что Помпеи рассказывают об истории человечества - Габриэль Цухтригель

фризом, все были особенно восприимчивы к этим вопросам. Перед лицом эксцессов современного капитализма и, хуже того, бессмысленной массовой гибели людей в Первой мировой войне вера в разум, свойственная эпохе Просвещения, пошатнулась. Чего стоит рациональность Просвещения, спрашивали себя многие в то время, если она приводит на поля сражений и к смерти от голода или, по крайней мере, не способна их предотвратить?

Новые формы выражения в искусстве, а также искания в духовной сфере (вспомним, например, антропософию) в первой половине XX в. подчеркивают ограниченность рационального мышления и по-новому оценивают иррациональное и сверхъестественное.

История искусства и археология не остаются в стороне. Большинство археологов, хотя и мало что понимали в абстрактных картинах Густава Климта или в кубистических произведениях Пикассо, также искали новые модели интерпретации, казалось бы, давно известного. Мистические и символические толкования переживают бум, открытие мистериального фриза приходится на время, которое будто бы только и ждало такого произведения искусства.

Маюри реагирует на это развитие событий скептически. Будучи сыном прокурора в южноитальянской провинции, он оставался верен гуманизму Просвещения. Это, кстати, уберегло его и от слишком тесного контакта с другой формой выражения новой иррациональности — фашизмом. Хотя Маюри занимал ответственную должность в Неаполе и в Помпеях на протяжении всего периода итальянского фашизма (с 1922 по 1943 г.), он продолжил свою работу — с коротким перерывом — после Второй мировой войны.

Во многих публикациях, посвященных вилле Мистерий, педантичного археолога и руководителя раскопок прежде всего беспокоило, что слишком смелые интерпретации в области интеллектуальной истории делались в то время, когда даже план архитектурного комплекса, к которому принадлежал зал Мистерий, еще не был известен. Авторы фантазировали о тайных культовых молельнях, в то время как зал оставался изолированным фрагментом комплекса — который еще предстояло раскопать — и ему грозило разрушение из-за погодных условий, недоступности и отсутствия должного ухода за памятником! Не было даже надлежащей графической и фотофиксации этой находки века.

Новые раскопки, сделавшие Маюри «первооткрывателем второй степени» виллы Мистерий, стали ответом на упомянутые выше проблемы, которые сам он перечисляет в публикации, посвященной раскопкам 1931 г.: улучшение условий сохранности, создание соответствующей документации и выяснение пространственного и историко-культурного контекста фриза[26].

Оглядываясь назад, можно сказать, что все цели были достигнуты; более того, «операция вилла Мистерий» Маюри, по моему мнению, хрестоматийный пример того, какое взаимодействие должно существовать между научными исследованиями, охраной памятников и культурным посредничеством. То что сегодня вилла является частью туристического маршрута по Помпеям, заслуга подхода Маюри. В частности, реконструкция крыш восходит к его методу, хотя частично она была реализована уже после его смерти.

Так, в атриуме, центральном дворе, можно полюбоваться реконструированной античной крышей с характерным отверстием (имплювием). Это не только позволяет защитить фрески и мозаики от непогоды, но и дает посетителям представление о пространстве, акустике и освещении в здании двухтысячелетней давности. Конечно, сегодня мы бы уже не использовали бетонные балки, как это было принято после войны (при первой реставрации Маюри использовал деревянные балки, как в Античности), поскольку тяжелые бетонные блоки создают множество проблем и менее долговечны, чем предполагалось изначально. Однако основные принципы, применявшиеся здесь, — реконструкция античной крыши с открыто демонстрируемыми современными элементами — используются и поныне при реставрации археологических памятников.

Даже те, кто сейчас занимается научным исследованием виллы, не могут обойти стороной работы Маюри. Раскопав виллу почти полностью, он вернул фризу его первоначальный контекст. Я говорю «почти полностью», поскольку небольшая часть, прилегающая к античной подъездной дороге, все еще ожидает раскопок. Этот участок не был экспроприирован и оставался в частной собственности; владельцы построили на нем небольшой дом с садом, в котором жили до 2020 г. Лишь тогда Археологическому парку Помпеи удалось экспроприировать этот участок, так что в ближайшие годы мы наконец сможем завершить раскопки, начатые Маюри. Однако для этого нужно сначала снести дом.

Насколько важен контекст для археологии, мы уже видели на примере статуи Аполлона из дома Кифариста. Термин «контекст» первоначально взят из лингвистики и в принципе знаком всем. «Хочешь пойти со мной?» — может спросить в детском саду один ребенок другого, когда группа должна парами, взявшись за руки, перейти дорогу, но спустя годы эта фраза приобретет совершенно иное значение.

Похожая ситуация происходит и с залом Мистерий: только зная, в каком «тексте» находится «предложение», то есть в какой архитектурный контекст встроен зал с фризом, можно понять его значение. Выводы Маюри после завершения раскопок не оставляют места для двусмысленных толкований: комплекс представляет собой типичную загородную виллу; зал Мистерий (Маюри называет его «экус») естественно вписывается в категорию жилых помещений, обращенных к морю, встречающихся как в этой же вилле, так и во многих других римских виллах. Более того, зал соединен через боковую дверь непосредственно со спальней с двумя альковами (нишами для кроватей), в декоре которой повторяются дионисийские темы фриза, — очевидно, это одна из спален, где ночевали хозяин дома и его жена в зависимости от времени года.

Процитируем самого Маюри: «Таким образом, альковы и ойкос составляли единый комплекс в пределах господских покоев виллы. Уже только на основании двух представленных нами планов доримского и римского периодов здания невозможно всерьез предполагать, что эти помещения в юго-западном крыле виллы были отделены от остальной части, чтобы тайно использоваться для оккультных религиозных церемоний, или что они вообще представляли собой своего рода молельню или место собраний для членов таинственной, преследуемой государством религии; ведь как помещение с альковами, так и „экус“ выходит прямо в прихожую, ведущую на террасы и в сад. Никакие мистерии не могли окутать тайной это помещение, спроектированное таким образом, чтобы наслаждаться изнутри великолепным панорамным видом на пейзаж, горы и море, а широкий дверной проем и большое окно делали его совершенно незащищенным от любопытных взглядов рабов и прочих домочадцев»[27].

Поэтому необходимо другое, более простое объяснение фриза. Именно его, после тщательного изучения, и предлагает Маюри в своей книге. Тема, безусловно, дионисийская, но с одной важной особенностью: женщины разного возраста, находящиеся в центре обрядов, должны рассматриваться как невесты и матроны. Сами обряды связаны с инициацией девушек, готовящихся к браку. Более того, учитывая семейно-интимный контекст зала, вероятно, что брак владельца виллы и его супруги послужил поводом для украшения этого частного помещения росписью на тему, которая, как мы знаем, играла важную роль для женщин высшего сословия. Далее Маюри утверждает, что, хотя запрет 186 г. до н. э., насколько нам известно, никогда официально не отменялся, многочисленные примеры, особенно из Кампании, показывают, что дионисийские культовые общины и жреческое служение давно возобновились. Жрицами