Сломанный Свет - Нина Море

— Знаешь, — сказала она с улыбкой, — если бы ты тогда меня не оттолкнул, я, может, всё ещё любила бы тебя... — в её голосе мелькнула лёгкая горечь, будто стрела из прошлого.

Кирилл приподнял бровь, и в его взгляде мелькнул страх, он рефлекторно прижал Еву к себе за поясницу.

— Ты сейчас шутишь? — спросил он, и голос дрогнул от неподдельной тревоги.

А Ева рассмеялась — звонко и искренне, словно освобождаясь от всего тяжёлого.

— Да! — подмигнула она, — Ты привык, что я люблю тебя, как в драме. А теперь вот... я играю с тобой. И тебе страшно. Мне это нравится.

Кир с лёгкой ухмылкой схватил её за руку, перевернул на спину, накрыл собой, и их губы встретились в поцелуе — сначала медленном, изучающем, а потом стремительном, пылающем. Он думал: если бы знал раньше, что она такая сладкая, так живо целуется, и умирает в его руках от его близости, не ждал бы ни минуты.

Когда дыхание выровнялось, Кирилл отстранился, но не отпустил её руку. Он нежно погладил щёку, заправил прядь волос за ухо и прошептал:

— Я люблю тебя, Ева.

В этих словах не было пафоса — только чистая правда, теплая и глубокая, которая щемит в груди.

Ева замерла, долго смотрела на него, будто боялась, что одна секунда разрушит этот мир. Сердце билось громко, как будто впервые услышало признание.

— Ты правда? — тихо спросила она. — Это не шутка? Вчера я подумала, что ты сказал это просто…

Кир улыбнулся и положил руку ей на щёку, провел большим пальцем по ее нижней губе.

— Не шутка. Я слишком долго притворялся, что не люблю. На самом деле — всё время думал только о тебе, — Кир говорил искренне, сам не понимая, что будет так легко.

Ева закусила губу, глаза засверкали озорством, как будто вспомнила, что умеет дышать.

— Хм, — он заметил эту перемену и улыбнулся. — Что задумала, коварная соблазнительница?

Она прижалась к нему сильнее.

— Просто... приятно видеть, что ты боишься меня потерять.

Кирилл крепко обнял её.

— Тогда знай — я не отпущу.

Ева опустила взгляд, сердце застучало громче, будто вспыхнувшее пламя внутри. Его взгляд не отпускал, пронизывал насквозь, его рука скользила вниз по ее животу, и в этот момент ей стало немного не по себе.

— Кир... — её голос сорвался на шёпот, едва слышный. — Мне нужно в душ. Не хочу тебя пугать. У меня там… Ну ты понял…

Он приподнял бровь, уголки губ чуть вздрогнули в мягкой улыбке, словно запечатлевая этот момент навсегда.

— Ты никогда меня не пугала, — тихо, почти нежно прошептал он, касаясь губами её в уголке рта.

Поцелуй был лёгким, как обещание, как нежное прощание, будто на минуту, а не навсегда. Он отпустил её с тихим, но уверенным:

— Иди. Возвращайся ко мне.

Ева кивнула, пряча улыбку, и мягко развернулась, забирая футболку Кира, убежала, скользя по комнате как тень.

Ванная Кира сияла чистотой. Рельефные плитки отражали солнечные лучи, зеркало блестело без единой царапины, стекло душевой кабины переливалось на свету, словно призывало расслабиться. Она открыла шкафчик и взяла мужской шампунь. Сделала глубокий вдох — свежий аромат лесных трав и прохлады, такой чистый, что хотелось задержать дыхание и запомнить навсегда. Запах Кира.

Вода обрушилась тёплыми струями, смывая сон, сомнения, следы ее первого раза и остатки ночных мыслей. Тело еще чувствовало прикосновения Кира, оно запомнило своего первого мужчину… и последнего… Ева закрыла глаза, улыбаясь в себе.

Когда она вышла, на ней была большая, мягкая футболка Кирилла — тёплая, почти до колен, пропитанная его запахом, который стал для неё маленьким утешением и счастьем.

Она застыла на пороге кухни.

Кирилл стоял у плиты в простых спортивных штанах, его широкая спина и крепкие руки ловко управлялись с сковородой. Волосы, ещё чуть растрёпанные, спадали до плеч, придавая ему немного небрежный, но невероятно притягательный вид.

Ева не могла оторвать глаз. Каждое движение Кирилла было для неё как кадр из фильма — сильный, уверенный, живой.

Он вдруг повернулся к ней, их взгляды встретились, и в его улыбке заблестела особая теплота — та, что была только для неё.

— Привет, принцесса, буду тебя кормить, — мягко сказал Кирилл, кивнув в сторону стула. Он не мог оторвать от неё глаз, словно боялся, что если отвлечётся — потеряет этот момент.

Ева медленно села за стол, уютная старая кухня окутала её теплом. Красивый вид в окне, высоко, где-то внизу деревья, небольшой дворик. А в её глазах горел живой блеск — свет, который, казалось, не гас уже долгое время.

— Ты чего так на меня смотришь? — с улыбкой спросила она, прижимая к губам чашку с кофе.

— Просто... — Кир пожал плечами, будто пытаясь объяснить невозможное. — Не могу поверить, что это реально. Ты здесь. Со мной. И моя. Вот так выглядит утро моей мечты.

Ева покраснела, но улыбнулась в ответ.

— Если бы ты всегда так на меня смотрел, я бы сдалась тебе давно.

— Ты и так сдалась, — подмигнул Кир, подавая тарелку с ароматной глазуньей, беконом и зеленью. — Вот, держи, принцесса. Легендарный завтрак от Кирилла.

Она попробовала, прищурилась и с игрой в голосе сказала: — М-м-м! Вкусно. Даже слишком. Ты всё это время скрывал, что умеешь готовить?

— Много чего скрывал, Ева… — ответил он, глядя ей прямо в глаза. В этом взгляде было что-то невысказанное, что она прочла без слов.

Кир налил себе чай и, садясь рядом, коснулся коленями её. Вдруг сердце забилось чаще — захотелось быть ближе, услышать каждое слово, каждое дыхание. Его взгляд стал теплее, мягче, как будто пытался запомнить каждую деталь её лица.

— Расскажи о себе, про вуз, про мастерскую, — попросил он, едва отрываясь от тарелки, но внимание полностью было на ней.

Ева загорелась, её глаза заискрились:

— Вуз... — начала она, улыбаясь. — Я учусь на дизайнера. Представляешь? Раньше даже не думала, что смогу так увлечься чем-то. Но там, особенно в мастерской, всё как-то иначе. Мы не просто сидим за партами и рисуем — мы творим. Создаём что-то новое, своё.

Кириллу хотелось поймать каждое её слово, словно боялся упустить важное. Он наклонился ближе, глаза блестели от любопытства.

— А как однокурсники? — попросил он, пробуя завтрак, но внимательно слушал. Он понимал, что желает знать о жизни Евы как можно больше…

— Они удивительны! — засветилась Ева. — У меня теперь несколько новых подруг. Вот, например, Серафима — дочь священника, но такая современная, классная и неунывающая. Мы с ней уже вместе подрабатывали,