Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко

Израиль какое-то время настороженно относился к бурной деятельности еврейских активистов в защиту советских евреев, пытаясь путем тихой дипломатии увеличить поток эмиграции исключительно в Израиль. Но когда на Западе начала разворачиваться антисоветская кампания, депутаты Кнессета Г. Кохен и Ш. Алони в обход израильской цензуры подняли на заседании Кнессета вопрос о положении советских евреев. 10 ноября 1969 г. Г. Меир прочитала с трибуны Кнессета письмо восемнадцати семей грузинских евреев, получивших отказ в выезде. Этим она практически положила начало официальной антисоветской кампании. Депутаты Кнессета не могли не отреагировать. Была принята резолюция, призывавшая все страны уважать «бесспорное право каждого еврея жить на земле своей исторической матери-родины». Текст этого письма был распространен как официальный документ в ООН[234].

Советские партийные руководители были обеспокоены происходящим и под давлением западной общественности вынужденно искали выход из сложившегося положения. В секретном письме в ЦК КПСС Ю. Андропов и А. Громыко писали: «Сионистскими зарубежными центрами, реакционной буржуазной прессой и радио это (отказ в выезде — Н.С.) было истолковано как одно из проявлений антисемитизма со стороны советских властей в ответ на возникшие события на Ближнем Востоке. Сионистские лидеры в Израиле, США и Франции продолжают привлекать внимание мировой общественности к вопросу о якобы существующей в Советском Союзе дискриминации лиц еврейской национальности и добиваются выезда советских граждан еврейской национальности в Израиль. В целях локализации клеветнических утверждений западной пропаганды о дискриминации евреев в Советском Союзе представляется целесообразным наряду с другими мерами возобновить в текущем году выезд советских граждан на постоянное жительство в Израиль». Андропов и Громыко мотивировали свое предложение тем, что решение по этому вопросу «может получить положительную оценку в глазах мирового общественного мнения, как гуманный акт, и позволит освободиться от националистически настроенных лиц и религиозных фанатиков, оказывавших «вредное влияние» на остальное еврейство. К тому же Комитет госбезопасности сможет продолжить использование этого канала в оперативных целях»[235].

Уже в июне 1968 г. в ЦК КПСС было принято постановление «О возобновлении выезда советских граждан на постоянное жительство в Израиль». Правда, вводились ограничения, как количественные (до 1500 человек в год), так и качественные (предпочтительным контингентом были пожилые евреи без высшего и специального образования).

С начала 1970-х гг. численность еврейской эмиграции из СССР значительно возросла, превышая установленную властями квоту. В 1970 г. в Израиль на постоянное место жительства выехало 992 человека, а в 1971 г. эта цифра составила уже более 13,7 тысяч человек[236], в 1972 г. — около 30 тыс.[237] и примерно столько же в 1973 г.[238]. Поток эмигрантов за эти годы более чем в три раза превышал число выехавших в предыдущие годы.

Москва должна была постоянно оправдываться перед своими арабскими друзьями по поводу ее содействия увеличению населения «сионистского образования». В начале 1972 г. по распоряжению ЦК КПСС советским послам в арабских странах было разослано специальное письмо с разъяснением советской политики в отношении выезда «лиц еврейской национальности из Советского Союза», которое следовало довести до сведения арабских руководителей. В нем, в частности, говорилось: «…нами введены ограничения на выезд в Израиль для некоторых категорий лиц: недавно получивших высшее образование, имеющих определенную военную подготовку, причастных по роду своей работы к секретным сведениям. Контингент выезжающих — это главным образом лица пожилого возраста или лица, снятые с военного учета по состоянию здоровья». Авторы письма указывали, что такая эмиграция не носит массового характера и не может усилить военный потенциал Израиля[239]. Правда, составитель сборника документов о еврейской эмиграции Б. Морозов утверждает, что далеко не все эти ограничения соблюдались, но для опровержения «клеветнических домыслов врагов советско-арабской дружбы» нужны были веские аргументы.

Несмотря на увеличение числа уезжающих из СССР евреев, на Западе расширялись выступления в защиту прав советских евреев. В феврале 1971 г. в Брюсселе состоялась Всемирная еврейская конференция, посвященная исключительно проблемам советских евреев. В ней участвовало полторы тысячи делегатов, представлявших практически все еврейские общины западного мира из тридцати восьми стран. В работе Конференции приняли участие Д. Бен-Гурион, М. Бегин, писатели и интеллектуалы С. Беллоу, А. Шлёнский, Э. Визель, член Верховного Суда США А. Голдберг, другие известные политические и общественные деятели. Конференция приняла Брюссельскую программу, в которой были определены цели и направления деятельности, методы ведения борьбы за свободу советских евреев. Был создан орган, призванный координировать борьбу еврейских организаций и общин во всем мире. Конференция закрылась обращением со словами, которые стали впоследствии лозунгом всего движения “Let my people go!” — «Отпусти народ мой!»[240].

В Израиле эту борьбу возглавлял Общественный совет в защиту евреев СССР. Были и небольшие крайне экстремистские организации, как например «Маоз», которая видела в СССР врага номер один еврейского народа и требовала от правительства еще более решительного осуждения политики СССР.

Антисоветская деятельность сионистских кругов вызывала большое беспокойство у советских руководителей. Так, в письме из советского посольства в Вашингтоне от 22 ноября 1971 г., озаглавленном «О новых моментах и тактике агентуры международного сионизма», говорилось: антисоветская деятельность сионистов становится одним из серьезных факторов, мешающих развитию советско-американских отношений; сионисты становятся главным «штурмовым отрядом» антисоветизма в западном мире. Они стараются возглавить и объединить наиболее антисоветские группы и течения в странах Запада — «от интеллектуалов-советологов до недобитого фашистского отребья». Среди рекомендаций посольства по борьбе с этим явлением содержалось предложение давать чаще разрешения на выезд, особенно по разъединенным семьям[241].

Новую волну протестов на Западе вызвал принятый в 1972 г. указ, согласно которому эмигранты, имеющие высшее образование, были обязаны оплатить затраты государства на их обучение в вузах[242]. Данная мера была призвана предотвратить «утечку мозгов» — эмиграцию интеллектуальной элиты, но, прежде всего, сократить число отъезжающих евреев.

Советское руководство вынуждено было корректировать подобные ограничительные меры в связи с развивавшимся с начала 1970-х годов процессом разрядки между СССР и США. Показательна та «головомойка», которую устроил своим соратникам Л.И. Брежнев на заседании Политбюро 20 марта 1973 г. в связи с тем, что не было выполнено его указание о приостановке взимания «образовательного» налога с лиц, выезжающих за границу. В это время готовился визит Брежнева в США, состоявшийся в июне 1973 г. Но в то же время конгрессмен Джексон уже внес поправку, запрещавшую предоставление статуса наиболее благоприятствуемой нации странам, в которых ограничения на эмиграцию нарушали права человека. Генеральный секретарь возмущался: «То ли мы будем зарабатывать деньги на этом деле (эмиграции евреев — Т.Н.), то ли проводить намеченную политику в отношении США… Джексон уже опередил. Вот я и думаю: что тогда стоит наша работа, что стоят наши усилия, если так