Правила волшебной кухни 4 - Олег Сапфир

— Синьор, — сказал я, наклонившись к мужчине. — Послушайте мудрого совета. Женщины всегда правы. Даже когда не правы. Точнее… особенно когда не правы. Согласитесь с ней сейчас, она это запомнит. Выпейте кофе, а завтра, когда супруга будет в хорошем настроении, она сама предложит вам пропустить лишний стаканчик. Стратегия, синьор, стратегия.

— Думаешь?

— Уверен, — хохотнул я.

Я сходил к Конану, вернулся с чашечкой дымящегося эспрессо и поставил его перед мужчиной. И… врать не буду! На мгновение у меня проскочила мысль попросить лепрекона сделать кофе по-ирландски, но я всё-таки удержался и решил следовать изначальному сценарию.

— Спасибо, синьор, — кивнул мне мужчина.

— Обращайтесь. Если что, у нас тут не только кормят, но ещё и семейные конфликты решают.

А после этого эпизода я был практически сразу же атакован детским садом. В ресторана ворвалась целая куча малых — от дошколят до почти-уже-подростков. Шумные, весёлые, с горящими глазами, они сразу же подбежали к витрине с десертами и прилипли к стеклу, разглядывая пирожные.

Я насчитал семерых. Семь маленьких личностей, каждая из которых уже точно знала, чего хочет от этой жизни. А именно — сладкого.

— Ого, — улыбнулся я. — Вы чьи будете, синьоры и синьорины?

— Мы свои собственные! — бойко ответил мне самый старший, паренёк лет двенадцати. — Нам сказали, что у вас самые вкусные пирожные в Дорсодуро!

— Кто сказал? — уточнил я статистики ради, но:

— Все! — хором ответила мелюзга. — Все так говорят! — и мои маркетинговые исследования пошли под откос.

— Ну если все говорят, значит это правда, — согласился я. — Итак! Что будем брать? Уже что-то выбрали?

А дети выбрали.

— Вот это! С клубникой!

— А мне шоколадное с орешками!

— А мне эклер! Можно эклер⁈

— Хочу корзиночку с кремом!

— Две!

— Три!

— А вон то безе разноцветное, это с чем⁈

Я улыбнулся и начал собирать юным синьорам и синьоринам их заказ. Аккуратно клал всё в специальные маленькие ланчбоксы, и обязательно порционно, чтобы не передрались между собой. В конце концов все маленькие боксы сложил в один большой, перевязал его атласной ленточкой, затем повозился с калькулятором и назвал цену.

— Ой, — сказал самый старший паренёк, стремительно краснея. — А у нас… не хватает.

Я же посмотрел на расстроенные лица и тут же понял, что не хочу на них смотреть. Не на лица то бишь. А именно что на расстроенные. Махнул рукой и сказал, что это за счёт заведения.

— Забирайте так.

— Правда⁈

— Правда-правда. Берите и бегите уже по домам, скоро колокол звонить начнёт.

Дети радостно завизжали, схватили коробку и всей толпой побежали на улице. На пороге старший вдруг резко остановился, вернулся ко мне и попытался всунуть мне мелочь, которую дети планировали потратить изначально.

— Не надо, — настоял я. — Считайте, что вам сегодня просто повезло. Счастливый день… а хотя знаешь, что?

— Что? — насторожился паренёк.

— Есть условие. Вы слушаетесь родителей. Договорились?

— Договорились!

— А ещё расскажете всем вокруг, какие в «Марине» вкусные пирожные.

— Ну это…

— … и так все говорят, — улыбнулся я. — Всё! Беги уже!

Я смотрел вслед ребятне думая, что не обеднею. И только пото-о-о-ом, уже второй мыслью, я подумал о том, что если Венеция действительно подглядывает за мной, то сейчас она, должно быть, довольна.

Что ж. Время к закрытию. Довольная и сытая до икоты Джулия вернулась в зал, а я по случаю того, что последние заказы по кухне уже приняты, решил выйти подышать свежим воздухом. Вышел и тут же стал свидетелем… интересной картины. Не аномальной, но очень-очень-очень странной.

Прямо на моих глазах в стену палаццо напротив врезалась небольшая баржа. Каким-то чудом она сумела добраться по узким каналам до Досодуро прямо сюда и теперь, с безнадёжно пробитым боком, медленно погружалась в воду. Причём что баржа перевозила было понятно сразу — мусор. Целая гора отходов, гнилья и прочей дряни.

Но это лишь полбеды. Как только мусор начал падать в воду и намокать, в воздух тотчас поднялись какие-то странные испарения. Желтоватые и едкие, будто кислотные. Прохожие, которым не повезло в этот момент прогуливаться мимо, и прочие зеваки, заворожённые катастрофой, тут же закашлялись. Кто-то побежал прочь, закрывая лицо руками, а кто-то натянул воротник на нос.

Вонища стояла просто ужасная — смесь тухлых яиц, плесени и кислого молока помноженный на двадцать. Я же стоял, смотрел на эту вонючую катастрофу и понимал, что обычный мусор так пахнуть не может. Тут что-то явно… нет, не химическое. Алхимическое. И на ум сразу же пришло, что это очередная подстава.

— Артуро! — тут же из ресторана выбежала Джулия, на бегу размахивая телефоном. — У нас завтра проверка! Только что звонили!

— Не удивлён, — пробормотал я себе под нос, а кареглазка вдруг резко изменилась в лице и спросила:

— А чем это так воняет?

— Это, дорогая моя, аромат подлости…

Всё понятно, и баржа здесь очутилась неспроста. Пока мусор будет вонять, а вонять он будет долго, это будет проблемой ресторана. Запах есть? Есть. А его источник комиссию не волнует. Изысканно-то как, а⁈

— Ужас какой, — выдохнула Джулия, глядя на тонущую баржу. — Артуро, это конец.

— Не переживай, — сказал я. — Сейчас позвоним в службу и…

— Какую службу, Артуро⁈ Коммунальщики до Дорсодуро месяц добираться будут! Пока заявку примут, пока оформят, пока доедут!

— Понял, — кивнул я. — Всё равно не переживай. Иди обратно в зал, а я всё решу.

Джулия посмотрела на меня с сомнением — признаться, давненько я не видел этот взгляд — но в конце концов мотнула головой и бегом рванула обратно в «Марину».

По понятным причинам, ресторан закрылся чуть пораньше, не дожидаясь колокола Сан-Марко. Последние гости бежали прочь, крепко зажимая нос, а улица обезлюдела, как в самую опасную и аномальную ночь. И что-то нужно делать. Что?

Как всегда договариваться. Спустившись к параллельному каналу, я воззвал к Ужасу Глубин, и Ужас откликнулся.

— Бр-ру-ууу!

— Дело есть, дружище. Выручай. Если не ты, то никто…

Дальше я объяснил, что именно мне требуется от водоворота, а водоворот меня понял. Внезапно, мы обошлись без длительных торгов и опустошения всех