Правила волшебной кухни 4 - Олег Сапфир

— Вряд ли, — ответила кареглазка. — Думаю, тут бы и десятой части не поместилось.

— Чего⁈

— Так я же тебе чертежи показывала, — Джулия пожала плечами. — Ты масштаб читал? Наши подвалы раз в пять больше, причём в несколько этажей.

А что на это ответить я так сразу и не придумал. Разве что:

— Тогда нам есть к чему стремиться. Так! Девушки, приятно было бы с вами поболтать, но мне пора отдавать заказ в джентльменский клуб…

Наверх я поднялся, чувствуя приятную усталость, однако спать мне не хотелось категорически. Зато у Петровича настали кофейные отходосы. И поэтому сегодня, в виде исключения, я решил сам доставить лепреконам пакеты со снедью. А заодно и посмотреть, как у рыжебородых идут дела.

На чердаке было шумно, дымно и весело. Клуб работал исправно — аномальная нечисть со всего города резалась в бильярд и покер, курила сигары и методично истребляла запасы алкоголя. Всё шло своим чередом. Разве что кое-что в интерьере изменилось. На стене я увидел пришпиленный на кнопку плакат и портретом уже знакомой мне феечки и надписью: «НЕ ПУСКАТЬ».

Ну вот! Молодцы ребята. Даже некое подобие фейс-контроля наладили.

— Шон! — крикнул я. — Братишка! Я вам покушать принёс!

Но тут мой взгляд упал на один из игровых столов. За ним, а точнее на нём, сидела одна очень странная личность. Точь-в-точь фея-матершинница, вот только в накладных усах, парике и длинном пальто — таком, которое среди всех извращенцев мира принято надевать на голое тело. Ну… прежде чем отправиться на прогулку в парк.

— Пасти вам всем разорву! — орала эта «не-фея» мужским и явно фальшивым голосом. — Давай уже, раздавай быстрее! Раздавай быстрее, тебе говорят!

Я посмотрел на неё, потом на лепреконов, потом снова на неё и снова на лепреконов.

— Шон! — подозвал я управляющего. — А ты ничего не замечаешь?

— Нет, босс, — удивился он. — А что?

Я же снял фоторобот со стены, присел на корточки рядом с Шоном и подставил его так, чтобы и картинка, и фея в усах одновременно оказались в поле зрения лепрекона. Чтобы он, так сказать, мог сравнить.

— Да ну! — нахмурился Шон. — Вот ведь, а⁈ Проникла всё-таки, зараза!

Лепрекон рванул к столу, как рыжебородая торпеда. Схватил фею за усы, дёрнул со свей силы и обнажил злобную, перекошенную мордочку.

— Ах ты падла! — заверещала фея уже своим, обычным голосом. — Отдай! Это мои усы!

— Да что с тобой не так⁈ — ответил Шон, двумя пальцами схватив фею за шкирку. — Тебе же сказали не приходить! Причём для твоего же блага!

— Это не твоё дело!

— Это было бы не моё дело, если бы ты рассчиталась с долгами! Хватит уже все деньги просаживать!

— Да я же отыграюсь! — феечка принялась брыкаться. — Я честно отыграюсь! Чёрная полоса просто!

— Твоя чёрная полоса слишком затянулась! И вообще, была ли белая⁈

— Тогда, значит, отработаю! — настаивала фея, протягивая ручонки к фишкам. — Только потом! Сейчас на работе сложная ситуация, неурожай зубов!

— Мне не важно…

— А-а-а-ай! — заорала фея, а затем залезла в карман пальто и вытащила из него золотую монетку. — Вот! Вот твой долг, кровопийца! А теперь отпусти меня и дай поиграть! Мне это нужно! НУЖНО!!! Я ОТЫГРАЮСЬ, ААА-АААА!!!

Я наблюдал за этой сценой и не понимал — то ли смеяться мне, а то плакать. Вроде бы на лицо игровая зависимость и ничего весёлого в ней нет, а вроде бы игроманкой оказалась визглявая венецианская нечисть, которая ночами проигрывает в покер детские молочные зубы. Ну… насколько я понял.

Дурдом, конечно, но благодаря железной хватке Шона дурдом контролируемый.

— Хух, — подбрасывая монетку на ладони, Шон вернулся ко мне. — Не парься на её счёт, босс. Сейчас сама угомонится. Мы пробивали, она уже не работает с зубами. Её лицензии лишили, так что больше чем можно не проиграет…

— Лицензии? — удивился я.

А лепрекон вдруг понял, что сболтнул лишнее, и замахал руками.

— Никаких лицензий, босс! Считай, что ты ничего не слышал! Короче… фея безработная сейчас. А потому денег у неё нет и не будет, последние накопления сливает. А в долг мы ей больше не дадим.

— Жалко феечку.

— А то ж.

— Ладно, — я хлопнул Шона по плечу. — Смотрите тут у меня, чтобы без эксцессов. А если что, зовите.

— Обязательно, босс! Ты и просто так заходи если что. У нас тут всегда весело.

— Заметно, — кивнул я.

Ещё раз оглядел джентельменский клуб и решил, что раз всё действительно под контролем, то делать мне здесь больше нечего. Пора возвращаться в ресторан и хотя бы попробовать заснуть.

По улице я шёл, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Ночь и аномалии уже вступили в свои права, но сегодня в Дорсодуро было как-то особенно живописно. Вокруг моей любимой лавочки, например, летала целая стая светящихся в темноте разноцветных бабочек — синие, жёлтые, розовые, зелёные. Они порхали в воздухе, оставляя за собой мерцающие шлейфы. Красиво. Просто невероятно красиво.

Сперва я остановился, заворожённый этим зрелищем, а затем решил подойти поближе. Бабочки не обращали на меня ровно никакого внимания и жили своей аномальной жизнью — порхали и кружились в каком-то странном танце. Иногда садились на спинку скамейки, но тут же взлетали снова.

Я решил рискнуть и протянул руку перед собой. Одна из бабочек, ярко-синяя, на мгновение опустилась мне на ладонь. Крылышки оказались прохладными и чуть влажными, как будто бы сотканными из тумана. Посидев секунду, бабочка упорхнула по своим делам, а я как зачарованный прошептал:

— Красиво.

— Латерна деи соньи, — раздался вдруг голос откуда-то сбоку.

Я обернулся и увидел, как на соседней скамейке сидит старичок. Маленький, сморщенный, в огромный шляпе и с удочкой в руках.

— Латерна деи соньи, — повторил я за ним, а затем перевёл на русский: — Фонарики сновидений.

— Они всегда появляются, когда в Венеции происходит что-то важное, — сказал старичок. — Рыбаки говорят к удаче. Или к буре, — улыбнулся он. — Смотри, как кружатся, а! Смотри! Наверное всё-таки к удаче.

— Спасибо за информацию, — сказал я. — Буду знать.