Опять 25! - Юлия Валерьевна Набокова

– Мы сейчас вместе гуляем, – объяснила она. – Не бросать же мне ее!

– Ну ладно, – неохотно согласился Стас. – Где встретимся?

Аполлинария назначила Стасу встречу у памятника Пушкину и только потом поняла, что по старой привычке выбрала место, в котором она частенько встречалась с Мишей.

Она как раз простилась с ведущим, когда с крыльца салона спустилась обновленная Ксюша.

– С кем говорила?

Аполлинария еще раз оглядела довольным взглядом Ксюшину прическу и маникюр и торжественно объявила:

– Чебурашка, ты идешь на свидание со Стасом!

Она думала, что Ксюша обрадуется. Ведь внучка так вчера смотрела на Стаса! Но Ксюша внезапно заупрямилась:

– Я не пойду! У меня завтра защита проекта, мне подготовиться надо…

– Чебурашка, – нетерпеливо перебила Аполлинария, – послушай меня, старую мудрую бабку. Я чувствую, вы созданы друг для друга!

– Ба, кого ты хочешь обмануть? Он на меня вчера даже не смотрел.

– Просто он тебя сегодня не видел. – Она ласково поправила выбившийся из прически золотой внучкин локон. – Ты же теперь просто фея.

– Он ведь тебе назначил свидание, а не мне? – догадалась Ксюша и внезапно улыбнулась. – Иди, ба. Я же вижу, как тебе хочется.

– И ничего мне не хочется! – сердито возразила Аполлинария. – Я просто хочу устроить твою судьбу, дурочка!

– Сначала разберись со своей. – Ксюша мягко тронула ее за плечо. – Я домой. Мне правда нужно подготовиться на завтра. Будешь задерживаться, позвони, чтобы я не волновалась.

Аполлинария посмотрела на внучку и кивнула. Пусть Ксюша считает, что она сдалась, а она в это время придумает, как поближе познакомить ее со Стасом.

Глава 8

Колдунья сразу внушила доверие Лене Щегловой. Если кто и может помочь в ее деликатном деле, так только старая высохшая мумия с бородавкой на носу. Вчера, поостыв и хорошенько все обдумав, Лена решила, что не уступит мужа кобыле в черных кружевах и не оставит Павлика без отца. И хотя Женя клялся, что видел кобылу впервые в жизни, а любит только Лену и никто на всем белом свете ему больше не нужен, она выставила мужа из супружеской спальни и сослала на гостевой диван. Пусть пока помучается! А сама записалась на прием к известной колдунье Ульяне, о которой с восторгом отзывалась ее лучшая подруга.

– Фотографию принесли? – проскрипела мумия.

– Фотографии нет, – призналась Лена и выложила на стол свой главный козырь – черный комок кружев. – Вот.

– Хм! – Колдунья изогнула брови и брезгливо подцепила кружевную полоску желтым когтем. – Ее?

Щеглова закивала. Какая удача, что вчера в суматохе кобыла выронила свою обновку, а Лена догадалась их прихватить.

Колдунья заметила бумажную бирку, нахмурилась.

– Они что же, новые?

– А что, – расстроилась Лена, – это плохо?

Колдунья как‐то странно взглянула на нее и успокаивающе улыбнулась:

– Но она ведь держала их в руках?

– Да, конечно! – поспешно заверила Лена.

Как кобыла держала бельишко в руках, она не видела. Но раз выбирала его в магазине, значит, держала, правильно же?

– Вот и чудесно, – обрадовалась колдунья и сгребла в ящик стола кружевную тряпочку вместе с конвертом денег.

Щеглова безропотно пожертвовала деньгами, которые копила на модные сапоги. В конце концов, старый муж важнее пары новых сапог! В последние годы Лена расслабилась, привыкла к Евгению, как к удобному домашнему дивану, и воспринимала его присутствие как должное. Встреча с кобылой просто раскрыла ей глаза! А ее муж‐то – еще привлекательный молодой мужчина, раз на него молодые и, чего уж скрывать, симпатичные кобылы бросаются. Неловко признаться, Лена заново влюбилась в собственного мужа! И, хотя сначала жутко взбесилась и требовала развода, после бессонной ночи на пустом без супруга брачном ложе поняла, как много он для нее значит. Для возвращения блудного мужа в лоно семьи было решено задействовать тяжелую артиллерию. Первым делом – поход к колдунье, пусть отворожит разлучницу от Женьки и вернет любовь в семью.

– Так значит, вы мне поможете? – с надеждой спросила Лена.

Колдунья достала из ящичка, в котором пропали черные кружева и конверт с деньгами, стеклянный пузыречек с пульверизатором.

– Возьмите.

Лена с разочарованием повертела склянку, ничем не отличавшуюся от пробников духов в парфюмерном магазине. Только названия на ней не было. Она бы еще больше разочаровалась, если бы узнала, что это обычные духи и есть. И ни к какой магии колдунья прибегать не собирается, ибо, выслушав историю Щегловой, решила, что дело даже простенького приворота не стоит. Все ясно как дважды два: муж – любящий олух, жена – ревнивая дура. Хорошо хоть, пришла к ней, а не к другой ведьме, которая взяла бы грех на душу и навела порчу на ни в чем не повинную девчонку.

– Это особенные духи, – душевно улыбнулась колдунья. – Воспользуйтесь ими, и ваш муж полюбит вас без памяти.

– Спасибо! – горячо поблагодарила Лена и торопливо попрощалась.

Впереди было еще одно важное дело. Сразу из магического салона она направилась в салон нижнего белья. Увидев, какие кружева носит кобыла, Щеглова поняла, что с соперницей надо бороться ее же средствами. В салоне она воспользовалась волшебной кредитной картой и купила себе сногсшибательный комплект красного цвета – еще одно чудесное средство для обольщения собственного мужа.

К памятнику Пушкина Аполлинария пришла на полчаса раньше, но решила никуда не уходить, чтобы убить время, а лучше понаблюдать за молодежью, которая здесь собралась. Пока она работала учительницей, перед ее глазами постоянно находились десятки учеников, но там их поведение и внешний вид были ограничены школьными правилами. В неформальной обстановке, будучи старушкой, разглядывать молодых было неловко, да и видела она плохо. Сейчас же она слилась с толпой и могла сполна утолить свое любопытство, наблюдая и сравнивая.

– Хай, гайз!.. Выглядишь улетно! – то и дело раздавалось вокруг.

Ничего общего со временами ее юности. Девушки в джинсах и ярких пуховичках похожи на стайку птичек. Почти все много курят и ярко накрашены, с распущенными волосами и без шапок. Юноши – тоже представители другого поколения, бесконечно далекого от своих дедушек‐комсомольцев. Во времена ее молодости ребята носили рубашки и заправляли их в брюки с высокой посадкой. Теперь же, на кого ни глянь, растрепанные стрижки, не редкость длинные космы, те же джинсы, у некоторых – полуспущенные, так что видно резинку от трусов. Срам‐то какой!

Аполлинария смущенно отвернулась. Одно дело – видеть такое по телевизору, и совсем другое – оказаться в молодежной среде «засланным казачком». Она почувствовала себя