Сорок оттенков свободы - Диана Эванс

хотела возразить, но вдруг поняла — не хочу. Я хочу быть здесь и чтобы кто-то позаботился обо мне. Хочу чувствовать себя красивой. Не для кого-то, а для себя.

— Хорошо, — сказала я. — Полный день.

Глава 22

Глава 22

Администратор провела нас внутрь. Салон оказался огромным — несколько залов, отдельные кабинки для массажа, комната для маникюра с видом на улицу, парикмахерский зал с креслами, которые выглядели как троны.

— Раздевайтесь, — сказала девушка-массажист, когда мы зашли в кабинет. — Халаты на вешалках, а яподожду за дверью.

Мы остались вдвоём.

— Ир, это безумие, — сказала я, снимая свитер. — Сколько это стоит?

— Не важно.

— Мне важно.

— Вера, ты год не тратила на себя деньги. Ты покупала серые тряпки, чтобы быть незаметной. Ты не ходила в салоны, потому что «не до этого» и ты заслужила один день. Один день, когда ты будешь чувствовать себя королевой.

Я посмотрела на себя в зеркало. В розовом свитере я казалась себе другой, а без него всё та же. Те же бёдра с растяжками, тот же живот, который уже не будет плоским и кожа, на которой время оставило свои следы.

— Что ты там рассматриваешь? — спросила Ирка, подходя ближе. — Ты прекрасна.

— Я старая.

— Ты не старая, а зрелая. Это разные вещи.

— Ир, у меня целлюлит, растяжки, морщины…

— У всех есть целлюлит, растяжки и морщины. У кого-то их больше, у кого-то меньше, но это не делает нас старыми. Это делает нас женщинами. Которые рожали, которые жили и чувствовали.

Я молчала. Она взяла меня за плечи и развернула к себе.

— Послушай меня. Твой бывший муж козёл. Он сказал тебе гадость, чтобы оправдать свой уход. Он сказал, что ты «исчерпала себя», чтобы не чувствовать себя виноватым и ты поверила. Потому что тебе было больно. Но теперь ты живёшь с мужчиной, который смотрит на тебя и видит не растяжки и морщины, а женщину, которую он любит. Может быть, пора и тебе посмотреть на себя его глазами?

Я посмотрела в зеркало ещё раз. Попыталась увидеть себя так, как видит меня Максим. Не знаю, получилось или нет, но я перестала прятаться.

— Ладно, — сказала я. — Давай.

Ирка улыбнулась.

— Вот это моя подруга.

Массаж был долгим.

Я лежала на тёплом столе, закрыв глаза и чувствовала, как сильные руки массажистки разминают мышцы плеч, спины, ног. Я не знала, что я такая зажатая. Оказывается, я носила в себе напряжение годами. Оно сидело в шее, в пояснице и плечах, которые я постоянно поднимала, будто защищаясь от удара.

— Вы очень напряжены, — сказала массажистка.

— Я знаю.

— Давно не отдыхали?

— Давно. Очень давно.

— Расслабьтесь, я всё сделаю.

Я попыталась расслабиться. Сначала не получалось. Я лежала и думала о бутике, о заказах, о том, не забыла ли я перезвонить поставщику. Потом я подумала о Максиме и о том, как он пытался приготовить яичницу, как смотрел на меня за завтраком. И вдруг мышцы отпустило. Как будто кто-то снял с меня тяжёлый рюкзак, который я тащила годами.

Я глубоко выдохнула и провалилась в полудрёму.

— Ты спишь? — услышала я голос Ирки.

— Нет, просто дремлю.

— Ты храпела.

— Я не храплю.

— Храпела, но мило, как котёнок.

Я открыла глаза. Мы лежали на соседних столах, укутанные в простыни, с масками на лицах. Я даже не заметила, когда мне нанесли маску.

— Сколько времени? — спросила я.

— Половина первого. Мы здесь уже два часа.

— Два часа?

— Ага. Ещё маникюр, педикюр, стрижка, макияж. Расслабляйся.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

Маникюрный зал был светлым. Большие окна выходили на улицу, и я смотрела, как по тротуару идут люди — кто-то спешит, кто-то идёт не спеша, кто-то с ребёнком, а кто-то с собакой. Обычная жизнь, которая шла своим чередом, пока я лежала здесь и мне делали красивыми руки.

— Какой цвет? — спросила мастер — молодая девушка с короткой стрижкой и ярко-красными ногтями.

— Не знаю, — сказала я. — Что посоветуете?

— Вы какие цвета любите?

— Я… — я задумалась. Какие цвета я люблю? Всегда говорила, что люблю серый, но последнее время…

— Розовый, — сказала я. — Нежный, как лепестки пиона.

Девушка улыбнулась.

— Хороший выбор.

Она показала палитру, и я выбрала тот самый оттенок — не яркий, не кричащий, а мягкий, тёплый, как утреннее солнце.

— Отличный цвет, — сказала Ирка. — Я возьму такой же.

— Ты же любишь красный.

— Сегодня я люблю розовый в честь тебя.

Мы сидели рядом, протянув руки мастерам и болтали. О работе, о жизни, о Максиме. Ирка задавала вопросы, я отвечала. И чем больше я рассказывала, тем шире становилась её улыбка.

— Он правда такой? — спросила она.

— Какой?

— Внимательный, заботливый и терпеливый.

— Правда.

— Он носит тебе кофе в постель?

— Каждое утро.

— Он говорит, что ты красивая?

— Каждый день по нескольку раз.

— Боже, — Ирка откинулась на спинку кресла. — И где таких берут?

— Не знаю. Мне просто повезло.

— Ты заслужила. После того козла, заслужила.

Я улыбнулась. Слова «козёл» по отношению к Сергею уже не вызывали во мне ничего. Ни боли, ни злости, а лишь пустоту. Хорошая, спокойная пустота. Как в комнате, из которой вынесли старую мебель, чтобы поставить новую.

— Вера, — сказала Ирка, когда мастера закончили и вышли. — Я горжусь тобой.

— Чем?

— Тем, что ты не сломалась и ты выбрала себя. Тем, что ты не побоялась. Многие на твоём месте сдались бы. Надели серое, забились в угол и ждали старости, а ты взяла и перевернула свою жизнь за две недели.

— Это не я, а Максим. Он в этом принял непосредственное участие.

— Нет, это ты. Он просто появился в нужный момент, но решение принимала ты. Ты ушла с ним со свадьбы, переехала и сказала дочери, что больше не будешь удобной. Ты молодец и я хочу быть как ты.

— Как я? — я рассмеялась. — Ир, ты всегда была смелее меня. Ты никогда не боялась ничего.

— Боялась, просто не показывала. Я боялась, что ты сломаешься и перестанешь быть