Сорок оттенков свободы - Диана Эванс

Алине.

Без подписи. Без комментариев. Просто фото.

Через минуту пришёл ответ.

«Мам? Это ты?»

Я улыбнулась.

«Это я».

Ещё минута. Я видела, что она печатает, потом стирает и печатает снова.

«Ты красивая. Очень».

Я посмотрела на экран. И на то, что моя дочь, которая не разговаривала со мной две недели, сказала, что я красивая.

«Спасибо, дочка».

«Мам, я… я хочу тебя увидеть».

У меня защипало в глазах.

«Я тоже хочу тебя увидеть. Когда?»

«Завтра?»

«Завтра».

«Я приеду. Можно с Олегом?»

«Можно».

«Мам, я скучала».

«Я тоже, дочка».

Я убрала телефон и посмотрела в окно. Огни города проплывали мимо и я чувствовала, как слёзы текут по щекам. Хорошие слёзы. Настоящие.

— Всё хорошо? — спросил Максим.

— Всё хорошо. Алина завтра приезжает.

Он взял меня за руку, не отпускал всю дорогу.

— Я рад, — сказал он.

— Ты будешь дома?

— Если ты хочешь, чтобы я был.

— Я хочу.

— Тогда буду.

Мы подъехали к дому. Я вышла из машины, подняла голову к небу. Звёзды были яркими, чистыми. Я смотрела на них и думала: год назад я думала, что жизнь закончилась, а она только начиналась.

— Идём? — спросил Максим, подходя ко мне.

— Идём.

Он обнял меня за плечи, и мы вошли в дом.

Глава 25

Глава 25

Мы вошли в дом и я почувствовала, как тишина обволакивает нас. Было темно, только свет из окна падал на пол, рисуя длинные тени. Максим закрыл дверь и щелчок замка прозвучал громко, как выстрел.

Я стояла в прихожей, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Весь день — салон, шампанское, смех с Иркой, сообщение от Алины, всё это кружило голову, но сейчас, в этой тишине, осталось только одно. Он.

— Ты сегодня другая, — сказал Максим, не включая свет.

— Другая?

— Уверенная и свободная. Ты пахнешь по-другому.

— Это новый шампунь.

— Нет. Это не шампунь. Это ты.

Он подошёл ближе. Я чувствовала его тепло, дыхание, его запах — цитрус и дерево, который стал для меня запахом дома. Он остановился в шаге, не касаясь, и я чувствовала каждую клеточку своего тела, которая тянулась к нему.

— Я смотрел на тебя сегодня в ресторане, — сказал он тихо. — Ты сидела у окна, свет падал на твои волосы, на твои губы. Я смотрел и не верил, что ты моя.

— Твоя, — прошептала я.

— Скажи это ещё раз.

— Твоя.

Он взял моё лицо в ладони. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми, и я закрыла глаза, чувствуя, как дрожь пробегает по спине.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я тоже тебя люблю.

Он поцеловал меня. Не нежно, как утром, а глубоко и страстно. Так, будто хотел забрать меня всю, без остатка. Я отвечала ему тем же — вцепилась в его плечи, прижалась всем телом, чувствуя, как его руки скользят по спине, по талии и бёдрам.

— Идём, — сказал он, отрываясь от моих губ.

— Куда?

— В спальню.

Он взял меня за руку и повёл. Я шла за ним, чувствуя, как колени дрожат от желания. От того, что я хотела его так сильно, что это было почти больно.

В спальне было темно. Шторы не задернуты и лунный свет падал на кровать, простыни и его руки, когда он стягивал с меня свитер. Розовый, тот самый, который он подарил. Он отбросил его в сторону, и я осталась в белье — новом, кружевном, которое купила сама на прошлой неделе. Впервые в жизни я купила красивое бельё не для кого-то, а для себя.

Максим смотрел на меня. В полумраке его глаза казались чёрными, и в них горело что-то такое, от чего у меня перехватывало дыхание.

— Ты купила новое бельё, — сказал он.

— Да.

— Для меня?

— Для себя, но ты тоже можешь им пользоваться.

Он усмехнулся. Низко, хрипло.

— Иди сюда.

Я подошла. Он обнял меня, и его руки скользнули по спине, расстёгивая лифчик. Я чувствовала, как ткань падает на пол, как его ладони ложатся на мою грудь, как большие пальцы гладят соски, от чего по телу разбегаются мурашки.

— Ты такая красивая, — прошептал он. — Ты знаешь, какая ты красивая?

— Знаю. Сегодня я это поняла.

— И что ты поняла?

— Что я нравилась себе впервые за долгое время.

Он наклонился и поцеловал мою шею. Медленно, нежно, спускаясь к ключицам, к груди. Я откинула голову назад, чувствуя, как его губы ласкают меня, как язык кружит вокруг соска и зубы слегка прикусывают, а я выгибаюсь, вцепляясь ему в волосы.

— Максим, — прошептала я.

— Что?

— Не останавливайся.

— Не собирался.

Он подхватил меня на руки, как в ту первую ночь, и опустил на кровать. Я лежала на спине, смотрела на него сверху вниз — широкие плечи, твёрдые мышцы под тонкой тканью рубашки, руки, которые медленно расстёгивали пуговицы.

Я села на кровати.

— Дай я.

Мои пальцы дрожали, когда я расстёгивала пуговицы. Медленно, одну за другой. Я хотела чувствовать его кожу под своими пальцами, хотела видеть, как он смотрит на меня, пока я раздеваю его. Потому что теперь я не боялась, я хотела, сама этого хотела.

Последняя пуговица поддалась. Я стянула рубашку с его плеч, провела ладонями по груди, затем животу, чувствуя, как мышцы напрягаются под моими пальцами.

— Ты сводишь меня с ума, — сказал он хрипло.

— Хорошо. Именно этого я и добиваюсь.

Я потянулась к его ремню, расстегнула, спустила джинсы вместе с бельём. Он стоял передо мной — весь, без остатка, и я смотрела на него, не отводя глаз. Потому что я хотела смотреть и он был моим.

— Ложись, — сказала я.

Он лёг на спину и я нависла над ним. Мои волосы падали на лицо, и я убрала их за ухо, чувствуя его взгляд на себе. Он смотрел на меня так, будто я была единственной женщиной в мире и в этот момент я ею и была.

Я начала с его губ. Поцеловала медленно, глубоко, чувствуя, как его язык встречается с моим. Потом спустилась к шее, к ключицам, к груди. Я