Сорок оттенков свободы - Диана Эванс

Я хотела, чтобы он чувствовал. Я хотела дать ему то, что он дал мне в ту первую ночь — чувство, что тебя хотят. Что ты желанен, ты не просто тело, а человек, которого любят.

Я целовала его живот, спускаясь ниже, и он выдохнул сквозь зубы.

— Вера, — его голос был низким, хриплым. — Ты не обязана…

— Я знаю, я просто этого очень хочу.

Я взяла его в рот, медленно, чувствуя, как его тело напрягается, как руки вцепляются в мои волосы, не сжимая, просто держа. Он не толкал, не направлял. Он просто лежал и смотрел, как я дарю ему удовольствие. И от этого у меня внутри всё горело.

— Вера, — его голос был почти мольбой. — Остановись. Пожалуйста, я хочу тебя.

Я поднялась, скользнула по его телу, чувствуя, как его руки обнимают меня, прижимают. Он перевернул меня на спину, навис сверху, и я смотрела в его глаза — чёрные в полумраке, полные желания.

— Ты готова? — спросил он.

— Я всегда готова к тебе.

Он вошёл в меня медленно. Так медленно, что я чувствовала каждое движение, каждую секунду, каждый миллиметр. Моё тело раскрывалось ему навстречу, и я слышала свои стоны — тихие, низкие и такие бесконтрольные.

— Смотри на меня, — сказал он. — Не закрывай глаза, смотри.

Я смотрела на его лицо, глаза и губы, которые шептали моё имя. Я смотрела и чувствовала, как он двигается во мне, как его ритм становится быстрее, глубже, как мир сужается до этой комнаты.

Я обхватила его ногами, вцепилась в спину, чувствуя, как мышцы напрягаются под моими пальцами. Он был сильным и только моим.

— Максим, — прошептала я. — Я люблю тебя. Я так тебя люблю.

Он замер на секунду, затем посмотрел мне в глаза. И я увидела в них что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Не просто желание и страсть, а что-то большее.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Вера. Моя Вера.

Он двигался быстрее, и я чувствовала, как внутри меня нарастает что-то огромное, горячее, нестерпимое. Я вцепилась в его плечи, выгибаясь, и слышала свой голос, который стонал его имя.

— Не останавливайся, — прошептала я. — Пожалуйста.

— Не остановлюсь.

Его рука скользнула между нашими телами, пальцы коснулись меня и я закричала. Закричала от того, как волна накрыла меня с головой, яркая, оглушающая, такая сильная, что я перестала дышать.

Я чувствовала, как он напрягся, как его тело сжалось, как он выдохнул моё имя и замер.

Мы лежали так несколько минут. Я не знала, сколько. Время остановилось и был только он.

— Вера, — сказал он, когда дыхание восстановилось.

— М?

— Я хочу, чтобы ты знала. Я никогда не был так счастлив. Никогда.

Я повернулась к нему, провела пальцами по его лицу.

— Я тоже, — сказала я. — Я думала, что счастье это для других. Для молодых. Для тех, у кого всё впереди, а теперь я знаю: счастье не имеет возраста.

— Ты говоришь как мудрая женщина.

— Я и есть мудрая женщина. Мне сорок пять.

Он усмехнулся.

— А я молодой и глупый.

— Нет. Ты молодой и мудрый. Ты научил меня главному.

— Чему?

— Что я имею право быть счастливой.

Он поцеловал меня и я закрыла глаза, чувствуя, как его губы шепчут что-то, что я не разбираю, но понимаю сердцем.

Мы лежали в темноте, обнявшись и я слушала его дыхание, чувствовала его тепло и думала о том, что завтра придёт Алина. Завтра я увижу свою дочь и я не буду прятаться и оправдываться. Я просто буду собой.

— Завтра важный день, — сказал Максим, будто прочитав мои мысли.

— Важный.

— Ты волнуешься?

— Немного.

— Я рядом.

— Я знаю. Это помогает.

Он прижал меня крепче, и я уткнулась носом ему в грудь, вдыхая знакомый запах.

— Спи, — сказал он.

— Сейчас. Я просто хочу ещё немного побыть здесь.

— Здесь — это где?

— В твоих руках.

Он не ответил. Просто держал меня. И я чувствовала, что это самое безопасное место на земле.

Глава 26

Глава 26

Утром я проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. Я потянулась, чувствуя приятную тяжесть в теле, и улыбнулась, вспомнив прошлую ночь.

Максима рядом не было. Но на подушке лежала записка: «Уехал по делам, вернусь к обеду. Твой завтрак на столе. Целую. М».

Я взяла записку, прижала к губам и улыбнулась. Он писал «твой завтрак». Не «завтрак на столе». «Твой».

Я встала, накинула халат и пошла на кухню. На столе стояла тарелка с фруктами, стакан свежевыжатого сока и маленькая ваза с одной белой розой. Моей любимой.

Я села за стол, чувствуя, как внутри разливается тепло. Я никогда не была так счастлива. Никогда.

После завтрака я приняла душ, оделась. Выбрала легкое летнее платье с цветочным принтом. Я купила его на прошлой неделе, но не решалась надеть. Слишком смело и заметно. Сегодня я его надела.

Я посмотрела на себя в зеркало. Короткие волосы, яркие губы, платье в цветах. Женщина в зеркале улыбалась мне.

В дверь позвонили ровно в два. Я подошла к двери, глубоко вздохнула и открыла.

Алина стояла на пороге. С ней был Олег — высокий, загорелый, в светлой рубашке. Он держал в руках букет цветов.

— Мам, — сказала Алина.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Я знала, что она видит — новую стрижку, платье, новый взгляд. Она видела меня настоящую.

— Проходите, — сказала я. — Я вас заждалась.

Мы стояли в прихожей, глядя друг на друга. Алина была в джинсах и белой футболке, с лёгким макияжем, с распущенными волосами. Она была красивой.

— Мам, ты… — она не могла подобрать слова.

— Что?

— Ты такая красивая. Я тебя никогда такой не видела.

— Я сама себя такой не видела.

Она шагнула ко мне и крепко обняла. Я чувствовала, как её плечи дрожат и как она пытается сдержать слёзы.

— Прости меня, — прошептала она. — За свадьбу и за всё.

— Тш-ш-ш, — я гладила её по спине. — Всё