Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

как рассказы о путешествиях Оттара и Вульфстана в составе древнеанглийского перевода Орозия, изготовленного при короле Альфреде (871—899) в 80—90-е гг. IX в. (Oros. Alfr., р. 13-18; древнеанглийский оригинал и русский перевод с небольшими купюрами см.: Матузова, 1979, с. 23-27), очевиден. Данные о количестве «городов» в «Баварском географе», помимо первой его части и, вероятно, группы силезско-лужицких этнонимов в конце записки (от Vuislane-вислян до Golensizi-голяшичей в Опавской котловине: fol. 150r.8-12; Назаренко, 1993б, с. 46-51, коммент. 54-64), явно фантастичны и не могли иметь никакой практической ценности. Единичные глоссы также носят скорее ученый, нежели практический характер; например: «Сериваны — это королевство столь велико, что из него произошли все славянские народы и ведут [отсюда], по их словам, свое начало» («Zeriuani. quod tantum est regnum ut ex eo cuncte gentes sclavorum exorte sint et originem sicut affirmant ducant»: fol. 150r.3-4; к возможному толкованию этого загадочного сообщения мы еще вернемся; см. также: Назаренко, 1993б, с. 34-35, коммент. 40). Несомненная компилятивность памятника, составленного из разностильных частей (так, по характеру формуляра В. Фрице выделяет не две, а целых четыре части: Fritze, 1982, s. 441; idem, 1987, Sp. 1270), свидетельствует скорее о его кабинетном происхождении, в котором совместилась видимость учености (см. ниже о связи формуляра «Баварского географа» с «Notitia Galliarum») с интересом коллекционера к этно- и географическим раритетам.

Такой живой интерес к вопросам географии, картографии, астрономии и космографии характерен для книжников Райхенау уже с эпохи первого культурного взлета монастыря при аббате Хейтоне в 10-е гг. IX в. (о естественнонаучных интересах здешних ученых см.: Hartig, 1925, s. 633-636). В этой связи важно указать на упомянутую в Регинбертовом каталоге монастырской библиотеки 835/42 г. «карту мира в двух свитках» («Марра mundi in rotulis II»: Lehmann P., 1918, s. 248). P. Новы не исключает даже, что «Баварский географ» был составлен в соответствии с легендой этой карты (Nový, 1968, s. 144), хотя надо заметить, что обычно связь была обратной: легенда карты составлялась по уже существующим хорографическим описаниям (von den Brincken, 1968, s. 118-186). Так или иначе, примечание «в двух свитках» показывает, что то была не типичная для раннего средневековья компактная карта мира, помещавшаяся, как правило, на одном листе и ограничивавшаяся главным образом античной и библейской этно- и топонимической номенклатурой (образцы таких карт см.: Miller, 1— 6; Чекин, 1999); высказывались даже предположения, что Райхенау был причастен к сохранению для потомства уникальной римской карты — знаменитых «Певтингеровых таблиц» (Lieb, 1974, s. 31-33). Еще более существенно для нашей темы, что в IX в. библиотека Райхенау располагала списком части (Germania I, Germania II) позднеантичного описания церковно-административного деления Галлии и Германии, так называемых «Notitia Galliarum» (MGH АА, 9, р. 584-612; Preisedanz, 1925, s. 669-670; Nový, 1968, s. 136-138); эта подробность особо показательна, поскольку формуляр первой части «Баварского географа», положенный, в общем, в основу всего памятника (название с указанием количества «городов»), заимствован, как уже говорилось, именно из таких позднеримских «описаний провинций» («laterculi provinciarum»: Fritze, 1960, s. 147, Anm. 55; idem, 1982, s. 441; idem, 1987, Sp. 1270).

Интерес к далеким странам и определенная осведомленность о них выступают в Райхенау порой неожиданно в сугубо церковных текстах. Преемник Регинберта на посту библиотекаря и знаменитый писатель Валафрид Страбон (ум. в 849 г.) знает «со слов веродостойных братьев» о таком далеко не общеизвестном факте, как сохранение остатков богослужения на готском языке «у некоторых скифских народов» в местах близ устья Дуная («...fidelium fratrum relatione didicimus, apud quasdam Scytharum gentes, maxime Tomitanos, eadem locutione (Gothica. — A. H.) divina hactenus officia celebrari»: Wal. Strab. De eccles. rer., cap. 7, col. 927). Возможно, под этими «веродостойными братьями» следует подразумевать самого аббата Хейтона (806—823) и его преемника Эрлебальда (823—838), которые в 811 г. приняли участие в посольстве императора Карла Великого (768—814) в Константинополь (Böhmer, I, №458). Какая-то полученная от них информация вполне могла отразиться и в «Баварском географе». Во время пребывания посольства в Византии в сражении с болгарами погиб император Никифор I (802—811); не этим ли объясняется несколько панегирическая характеристика болгар в «Баварском географе»: «Булгарии — огромная область и многочисленный народ, у которых только пять городов, потому что их великое множество и им нет надобности иметь города» («Vulgarii regio est inmensa et populus multus habens civitates V. eo quod multitudo magna ex eis sit et non sit eis opus civitates habere»: fol. 149v.l3-15)? Хейтон оставил описание своего путешествия, до нас не дошедшее, несколько претенциозно назвав его на греческий манер «Odoporicum» (← греч. ῾οδοιπορικόν «дорожник»), но оно было доступно еще известному хронисту XI в. Херманну из Райхенау, отметившему, вероятно, воспроизводя авторское название: «Хейтон ... будучи послан в Константинополь, написал свой дорожник» («Heito ... Constantinopolim missus, odoporicum suum scripsit»: Herim. Aug., p. 102). В построенном при Хейтоне в Райхенау соборе св. Марии специалисты усматривают византийские влияния (Lehmann Е., 1963, s. 80-84; Erdmann — Zettler, 1974, s. 506). В связи ли с греческими амбициями Хейтона или по другим причинам, но в Райхенау знали несколько по-гречески в отличие, скажем, от Фульды, центра восточнофранкской образованности той поры (Hauck А., 2, s. 635, Anm. 3; s. 674, Anm. 4); упомянутый Валафрид учился греческому языку в Райхенау у местного монаха Веттина. Подчеркнем, что и в «Баварском географе» можно отметить такую редчайшую для латиноязычных источников раннего средневековья вещь, как грекоязычную этнонимику: Eptaradici (fol. 49v.25) скорее всего является транслитерацией греч. ῾επτα ράδικες «семь корней» — варианта названия одного из племен мисийских славян, которых Феофан именовал «так называемыми семью славянскими родами» (τας λεγομένας ῾έπτα γενεας των Σκλαυινων: Theoph., p. 359; Чичуров, 1980, с. 38, 62 [греческий текст и русский перевод], 120-121, коммент. 300 [о соотношении этих «семи родов» с упоминаемыми тут же Феофаном нижнедунайскими северянами]; Назаренко, 1993б, с. 30, коммент. 31).

Существенным для нашей темы является и то, что Райхенау — по крайней мере во второй половине IX в. — явно имел отношение к политике восточнофранкских королей на юго-восточном пограничье со славянами. Еще в 741 г., когда баварский герцог Одило основал монастырь в (Нижнем) Альтайхе ([Nieder-]Altaich), он переселил сюда монахов из Райхенау (Hauck А., 1, s. 326 и Anm. 2). Уникальное письмо маркграфа Арбо (того самого, под надзором которого составлялся «Раффельштеттенский таможенный устав» [см. главу III] и во владения которого входила Баварская восточная марка) к королю Арнульфу (887—899) о моравских делах сохранилось в