AS01-2016-11-Аноним-Anonym - Арно Штробель

ГЛАВА 14

Я забилась в пассажирское кресло и упорно смотрю в боковое окно, но всё равно чувствую на себе взгляд Даниэля.

Первые десять минут проходят в молчании. Я уже начинаю расслабляться, когда он прочищает горло.

— Всё ещё злишься? — небрежно спрашивает он.

— Не особенно.

— У тебя будут проблемы, если такие срывы станут повторяться. Фогт жаловаться не будет, но следующий или тот, кто будет после него, скорее всего, пожалуется.

Глаза жжёт: прошлая ночь была слишком короткой. Зато прекрасной — в объятиях Тома.

— Теперь у меня есть ты, — отвечаю, не глядя на Даниэля. — Образец хороших манер и надзиратель, который немедленно оттащит меня, если я подойду к кому-нибудь слишком близко.

Слышно как он вздыхает.

— Ты постоянно настроена на драку.

Я закрываю глаза.

— Нет. Не постоянно.

Звучит так, будто я уступаю, хотя совершенно этого не хочу. Лучше бы Даниэль осыпал меня упрёками, а я отбивала их один за другим, пока не устала бы и боль внутри не утихла.

— Не постоянно, — тихо повторяет он. — У меня тоже такое ощущение. Именно поэтому мне хотелось бы узнать…

К счастью, он не заканчивает фразу, а я скорее откушу себе язык, чем попрошу продолжить. Когда вскоре мы останавливаемся на светофоре, я прошу заехать к ближайшей аптеке. Нужно пополнить запас аспирина.

* * *

На моём столе появилась новая стопка бумаг. Утренние звонки, чужие страхи и догадки. Я без всякого желания отодвигаю листы, включаю компьютер и захожу на Morituri.

Я не ожидала перемен, но положение изменилось. Теперь лидирует не сосед с собакой, а врач. Тот, кто сваливает собственные ошибки на коллег и наживается на частных пациентах.

Отличная новость. Я разворачиваю монитор, чтобы Даниэль тоже видел экран.

— Уже заметил?

Он наклоняется ко мне.

— Врач вышел вперёд?

— Именно. И с довольно большим отрывом.

Теперь я всё-таки разбираю стопку, сортируя сообщения по кандидатам. Папка «сосед/псина» намного толще остальных; врачей и неверных жён примерно поровну. Поджигателей-ксенофобов, похоже, немного.

— Один ищет повторяющиеся имена в протоколах звонков, другой просматривает гамбургские процессы о врачебных ошибках за последние годы? — предлагаю я.

Даниэль улыбается.

— Отличный подход.

Через полминуты его стопка тоже лежит передо мной, а он уже роется в интернет-архиве гамбургского судебного портала.

Впервые с тех пор, как это дело обрушилось на нас, мне кажется, что мы продвигаемся: три имени повторяются в поступивших сообщениях по нескольку раз.

Первый — доктор Готфрид Пассов, пластический хирург. Раньше работал в университетской клинике Эппендорфа, теперь владеет небольшой частной клиникой у Аусенальстера.

На втором месте доктор Бенедикт Валент, хирург-ортопед больницы Святой Марии, который вдобавок ведёт частную практику.

Третий даже профессор: Роман Михаэль Эшер, руководитель отделения гастроэнтерологии гамбургской западной клиники «Асклепиос».

Я нахожу в интернете адреса и фотографии, всё распечатываю и кладу перед Даниэлем.

— Посмотри, пожалуйста. Есть совпадения?

Пока он листает бумаги и читает, я проверяю голосование на Morituri. Врач увеличил отрыв; маловероятно, что за оставшиеся часы что-нибудь изменится.

— Пассов, — задумчиво произносит Даниэль. — Да, он был одним из обвиняемых на процессе по делу о врачебной ошибке. Разорвавшиеся силиконовые импланты: пациенткам обещали лучший продукт на рынке, а на самом деле использовали дешёвую азиатскую подделку. — Он прокручивает страницу вниз. — Это было четыре года назад. Тогда Пассов заодно являлся совладельцем другой частной клиники. Его оправдали, потому что никто не смог доказать, что он знал, что именно имплантирует. Всю ответственность переложили на администрацию.

Я листаю протоколы звонков.

— В остальных отношениях он тоже, похоже, редкостное сокровище. Тиранит сотрудников. Только здесь трое бывших работников утверждают, что уволились из-за его невыносимого стиля руководства.

О докторе Бенедикте Валенте сообщали в основном бывшие пациенты.

— Пятеро пишут, что им пришлось повторно оперироваться в других местах. — Я передаю Даниэлю соответствующие протоколы. — В твоей базе о нём что-нибудь есть?

Он вводит имя в строку поиска.

— Нет. Или подожди… да, однажды упоминается. Но только как свидетель. Оперировал не он, а молодой врач, незадолго до этого закончивший обучение. И, судя по всему, неудачно провёл операцию на тазобедренном суставе. Пациент умер. — Даниэль читает дальше и качает головой. — Молодой хирург заявил, что оперировал под наблюдением Валента и следовал его указаниям. Анестезиолог и операционные медсёстры показали, что Валент присутствовал лишь в самом начале, а затем его куда-то вызвали.

— И чем закончился процесс?

— Молодого врача признали виновным в тяжёлых ошибках до и во время операции, совершённых из-за переоценки собственных возможностей. Шесть месяцев условно и штраф семь тысяч евро.

— Это единственное упоминание?

Даниэль кивает.

— Больше фамилия Валента нигде в архиве не встречается.

Значит, множество недовольных пациентов, но ни одного процесса о врачебной ошибке. Всё равно подходит.

— А Эшер?

— По нему ни одной записи. Ничего. — Даниэль встаёт и берёт пиджак. — Предлагаю начать с Пассова. Согласна?

* * *

Бегуны, попадающиеся навстречу у Аусенальстера, болезненно напоминают: в ближайшее время я к ним не присоединюсь. Дело поглощает всё — каждую крупицу энергии, которую удаётся наскрести.

Но свежий воздух всё равно полезен. Вода, люди вокруг, движение. Даниэль идёт метрах в десяти впереди, затем оборачивается и нетерпеливо машет мне.

— Побыстрее, пожалуйста. Мы почти пришли.

Перед нами белоснежный четырёхэтажный старый дом с лепниной, фронтонами над окнами и мраморной лестницей, ведущей к входу. На лаконичной прозрачной табличке возле звонка написано: «Центр эстетической медицины Пассова».

Даниэль звонит, и меньше чем через пять секунд замок гудит. За стойкой сидит женщина, явно уже не раз знакомившаяся со скальпелем доктора Пассова. Безупречный носик, красиво наполненные губы, ни единой морщинки.

Я наблюдаю, как Даниэль достаёт удостоверение, но ожидаемой обворожительной улыбки покорителя сердец не появляется.

— Даниэль Бухгольц, уголовная полиция. Это моя коллега Нина Саломон. Нам необходимо срочно поговорить с доктором Пассовом.

Лицо администраторши не меняется. Вероятно, физически не способно.

— Доктор Пассов сейчас беседует с пациентом. Если вы подождёте несколько минут…

Теперь Даниэль улыбается, но вовсе не обаятельно.

— Я сказал «срочно» и именно это имел в виду.

Женщина медлит. Хотя на её лице по-прежнему не двигается ни один мускул, видно, что она боится побеспокоить начальника даже по требованию полиции. Должно быть, приятнейший человек.

Наконец она берёт трубку и