Грозя бедой преступной силе...: Летучий боевой отряд Северной области (Том 1) - Григорий Кан

проволочными плетьми <...> и в некоторых местах меня довольно тяжко ранили. Избиение и мучение продолжалось более двух месяцев. В это время я получил не менее 1000 ударов. После этого я почти 4 месяца пробыл в тюремной больнице. <...> Пытки были так страшны, что еще и теперь — когда пишу это письмо — волнуюсь. Не хочется о них вспоминать и писать — это были адские муки. <...> Виновным не признался, потому что ничего не знаю и никаких пояснений не мог дать»285.

Ко всему этому стоит добавить, что и сами условия в рижских тюрьмах были очень тяжелыми. Заключенные целыми месяцами сидели без предъявления обвинения, в сырых помещениях, лишались книг, переписки, свиданий с родными, передач от них съестных запасов. Письменные принадлежности для занятий не разрешались. Прошения и жалобы на условия содержания не принимались. Тюремные служители вели себя грубо и жестоко. При малейшем протесте арестанты попадали в карцер, представлявший из себя маленький каменный мешок без мебели с узким окном у самого потолка и зловонной парашей в углу. Зачастую их также избивали надзиратели или уголовные по наущению тюремного начальства.

Пытали и в других местах Прибалтийского края. Так, 13 августа 1906 г. в усадьбе Кирменек Курситенской волости Кулдигского уезда Курляндской губернии был арестован крестьянин Р. Мезис. Серьезных улик, доказывающих его участие в революции, не имелось. Однако уездный начальник барон фон Брёдрих, требуя от него показаний, бил его со своими подручными самым зверским образом. В результате у Мезиса оказались настолько повреждены половые органы, что в больнице в Либаве (ныне — Лиепая) их вынуждены были удалить. В таком состоянии в мае 1907 г. он содержался в Либавской тюрьме286. Сведениями о том, что стало с ним дальше, мы не располагаем.

Товарищ министра внутренних дел А. А. Макаров, выступая 17 мая 1907 г. в Думе по поводу запроса о пытках в Риге и Прибалтийском крае, пытался поставить под сомнение все приводимые в протоколе думской комиссии факты. Он отметил ряд имевшихся в документе ошибок и неточностей, а по сути вопроса

привел следующий нехитрый аргумент. Большинство якобы потерпевших не делали на предварительном следствии и суде заявлений о пытках и истязаниях, а если что-либо и говорилось, то лишь о легких побоях. Отсюда следует, что никаких зверств и ужасов в тюрьмах не было. Дальнейшая речь заместителя Столыпина свелась к напоминанию о насильственных действиях революционеров в конце 1905 г. и перечислению случаев нападения на полицию в 1906 г.287

Нам представляются крайне неубедительными доводы Макарова. Измученные заключенные, находясь в полной зависимости от полиции, скорее всего, не решались заявлять о пытках, а если и заявляли, то их жалобам могли просто не давать хода.

Альберт Трауберг — организатор ЛБО

Трауберг, по его собственному свидетельству288 и по словам его биографа Эм.289, принимал самое активное участие в крестьянской революции в крае290. Участвовал он в столкновениях с карательными экспедициями. Один из его биографов пишет, что Трауберг с товарищами проводил целые ночи возле какого-нибудь леса, выслеживая прибывшие для усмирения драгунские отряды и нападая на них. В одной из таких стычек — около Пебальгского

замка в Венденском уезде — он лишь благодаря случайности спасся от верной гибели291.

Согласно более позднему рассказу Трауберга, члены его организации — ЛСД С — в отличие от деятелей других партий не стали убегать и скрываться с прибытием карателей. Хотя некоторые из них были схвачены и расстреляны, симпатии крестьянских масс к союзу сохранились и укрепились292.

В январе 1906 г. Трауберг всё же покидает Прибалтику и уезжает в Финляндию. Там он тоже занимается революционными делами: заботится о переправке эмигрантов, собирает деньги для эмигрантской кассы. В марте он перебирается в Швейцарию. Ему сложно привыкнуть к размеренной европейской жизни. Почти всё время он проводит в пеших прогулках по горам. Человек риска, отваги, поступка, Трауберг с несколькими товарищами, проверяя себя, решается на отчаянный шаг — перейти без всякого сопровождения через Сен-Готард, легендарный горный перевал Швейцарских Альп. Хотя вершины еще занесены снегом, переход проходит успешно.

Трауберга тянет на родину, где продолжается борьба с ненавистной ему властью. К концу апреля он возвращается в Ригу. По его предложению в столице края образуется объединенный комитет из членов ЛСДС и ПСР293. Трауберг ставит своей целью убийство Орлова, Бекмана и Соллогуба, которых он и его союз считают виновными в реках крови, пролитых на рубеже 1905-1906 гг.294 По его предложению при ЛСДС создается боевая дружина, происходят столкновения с полицией295.

13 августа 1906 г. по указанию агентуры рижская охранка захватила склад бомб и динамитную мастерскую организации. Вслед за этим 15 августа были задержаны семь боевиков, осужденных потом на каторжные работы. Двое из них дали показания, что Трауберг стоит во главе ЛСДС и его боевой группы296.

Трауберга усиленно ищут. Полицейский патруль убивает на улице главного его помощника по боевым делам297. А 6 сентября арестован весь актив союза — 47 человек, включая брата и сестру Трауберга. Тогда же захвачены оставшиеся у организации взрывчатые вещества, пять возов нелегальной литературы, огромный рукописный архив, масса подложных паспортов и т.п. Это был уже полный разгром ЛСДС298.

Накануне — в самом конце августа или в первых числах сентября — Трауберг навсегда покидает Ригу и приезжает в Петербург. Перед отъездом он организует побег своего друга, которому грозит смертная казнь299. Несколько позже — 5 октября 1906 г. — он посылает прокурору Рижского окружного суда письмо, где сообщает, что находится в Швейцарии. Местные жандармы действительно поверили, что это так, поскольку никаких его следов ни в Риге, ни вообще в Прибалтике не обнаруживалось300.

Существование под постоянной угрозой гибели сильно повлияло на характер Трауберга, закалило его, научило ценить многое из того, что не кажется ценностью для человека, живущего обычной жизнью. Зубелевич вспоминала: «Он, смеясь, говорил, что пережил нормальный срок работы, что живет сверх срока не по закону. Каждый прожитый день был как бы подарком судьбы, которая контрабандой продлила ему жизнь. Он с улыбкой принимал такой подарок и использовал его. Да, он умел использовать каждый день своей жизни. <...> Он